Нечинибельная реликвия. Часть 2

Разговор с Литвой резко прервался.

«Как же классно, что я не прикоснулась к этой коробочке с голубой каёмочкой, — радовалась я про себя. — Очередной ящик Пандоры. Шкатулка с секретом. Только открой... Потом разгребай кучу проблем».
— Ну, что будем делатьс этой чёртовой шкатулкой? — устало спросил муж.
— Я умываю руки, Серёж. Это твоё дело. Не моё. Как ты решишь, так мы и сделаем. Я согласна на любой вариант.
— А ты что посоветуешь?
— Посоветую сделать так, как ты пообещал. Притом ещё два года назад. И тема, что обещанного три года ждут, здесь не канает. Не дал слово — держись. Дал слово — крепись.
Серж молчал, задумавшись.
— Ты права, — сказал он наконец. — Но только не лежит у меня душа к этой штуковине.
— А что с ней не так? Ты же даже не взглянул. Может, её уже и мыши сгрызли?
— Понимаешь, там петли. Как на портсигаре. Или на металлической пудреннице. Только в миниатюре. Сломать их очень легко. Там две створки. Сломав замок, вещь можно будет выкинуть. Я не ювелир, не профессионал. И как я уже сказал, там нужен набор профессиональных инструментов. И специальные растворители. Там может быть особая, невидимая хитрая склейка.
— Зачем?
— Ну, это как завещание. Вскрыть тогда-то и тогда-то.
— Класс!
— Да. В таких мини-шкатулках ещё миниатюрный замок обычно бывает. И ключ, который без микроскопа не увидеть.
Это ещё в средневековье такая мода была. Отложенное послание. Прими как факт: к этой вещи, к Лининой, ключа нет. А портить и разрушать, тем более чужое, я не готов. Теперь ты понимаешь, почему я боюсь сломать это хрупкое ювелирное украшение?
— Понимаю. Но ты просто попробуй, Серж. Вадик правильно сказал: руки у тебя золотые. Побоишься, полная безнадёга — не чини, не ломай. Но ты хотя бы сделаешь попытку и выполнишь обещание. Я уверена, Лине брелок нужен срочно и притом именно в починенном виде.

— Танюша, прости, мне жаль. Но я уже всё сказал: это невозможно. Я не справлюсь.
— А что если Лина согласна на взлом замка?
— Так почему она мне об этом прямо не скажет? Сказала бы, сломай замок  —  я бы сломал за пять секунд.

—— Потому что вы, мужчины, ничего не понимаете в женщинах. Лина верит в шанс сохранить замок несломленным. Она не знает истинного положения вещей, но верит в тебя. В твою честность. В твоё мастерство. Она считает что ты должен сам принять это решение. Ломать или нет. И если ломать, то когда, на каком этапе. Она считает тебя настоящим мужчиной, и перекладывает ответственность на тебя. Момент слома ты выбираешь сам. Ты - Мастер, в которого она верит.
— Ну, и при чём тут я? Я же ей сразу сказал: не смогу. Иди к ювелирам.
— Потому что она надеется на чудо! И на шанс спасти вещь, память от матери. Может быть, это кулон, который можно носить на шее на цепочке? Или это вообще вещь, предназначенная Вале. Тогда Лина тем более хочет её максимально сохранить в первозданном виде.
— Очень сложно для меня, Танюша.
— Лина  доверяет тебе как никому больше в мире. Чужой мастер-ювелир её не устроит. Только ты отнесёшься к её артефакту максимально бережно. И сломаешь лишь в том случае, если другого выхода не останется.
— То есть Лина подсознательно верит, что замок можно как-то хитро открыть без ключа, не ломая всё изделие?
— Именно так. Наверняка, так! И я считаю точно так же. Должен быть какой-то до гениальности простой выход. Подумай об этом.
— Думаю, Танюш, думаю. Скоро думалка сломается. Быстрей, чем этот чёртов замок.



Мы тихонько посмеялись.
— Пойми, Серёж! Внутри сердечка или что там, зашита некая информация. Именно она и имеет значение. Это крайне важно для Лины и Вали. Сойдя с поезда в Свердловске — или выйдя из самолёта в аэропорту, — она будет еле жива от усталости и недосыпа. От смены часовых поясов. От лечения Валюшки. И ей будет некогда искать ювелира в чужом городе. С ребёнком, с кучей вещей, с лекарствами, с документами. Денег у неё в обрез. Она возьмёт такси и сразу же поедет к тёте Ире.
— Думаешь?
— Да. Я уверена. И тётя Ира должна признать её по этой вещи. Это будет доказывать, что Лина — не самозванка. Вещь-то фамильная. Если тётя Ира — сестра её матери, значит, она должна знать, помнить эту вещь. Это может быть и золото, и серебро, и медь, и бронза. Но я почему-то думаю, бери выше. Это может быть и платина.

— Ничего себе.  Даже хорошее серебро - это уже ценность. Вещь-то не лёгкая по весу. А если платина, тогда ответственност ещё выше. Не знаю, что ещё придумать. Я бы рад помочь. И я бы рискнул. Хотя мне бы это стоило не один десяток седых волос. Но почему вы меня все не слышите? Мне сейчас негде — за два часа до поезда — достать ювелирные отвёртки. Без них ремонт вещи невозможен. А вещь я вспомнил. Мы с Линой вместе её смотрели. Это не побрякушка. И я ей сразу сказал свой вердикт: увы, я ничем помочь не могу. Набор таких инструментов стоит как... как рояль «Беккер».
— Откуда знаешь? — спросила я. — Про ювелирные отвёртки и про рояль «Беккер»?
— От родного дядьки. Ювелир он, в Питере. Был. Сейчас уж и не знаю, жив ли. И рояль этот у него был, жена - музыкант, в консерватории преподавала.  А инструменты его я своими глазами видел. Он мне ими даже поработать давал. Учил уму-разуму. Хороший дядька был. Много чего умного мне сказал.

— Эврика! — воскликнула я. — Какой классный у тебя дядечка-ювелир! И какая шикарная у тебя тётушка-пианистка! Ура, Серж. Я знаю, как разрулить проблему! Я всё придумала!
Я обнимала и целовала Сержа от радости. Маленькая Алиска пристроилась сзади меня и обнимала нас обоих за ноги, радостно повизгивая.

— Мама всё придумала! А папа всё починит!
Мама всё придумала!  А папа всё починит! 

пела Алиска на собственный мотив. Она схватила нас за руки и потащила к ёлке. Вчера Серж как раз отодвинул её от окна и выдвинул на середину комнаты. (Мы так готовились к торжественному выбросу нашего талисмана). Алиса кружила нас вокруг хрупкой красавицы и громко пела:
"Мама всё придумала! А папа всё починит!
Мама всё придумала! А папа всё починит!". Серж вёл в басовую партию, и мне больше ничего не оставалось,  как подпеть меццо-сопрано. Мы как сумасшедшие скакали вокруг ёлки в половине седьмого вечера 8 августа 1984 года. И не знали ещё, что это наш последний в жизни хоровод вокруг ёлки на Русской земле.
 —  А я знаю, где золотой ключик,  —  вдруг сказала Алиса.

Вечер удался.

1 ноября 2026, Киев Глава 16 а.