Иегуда Амихай. Время 32

Когдя я был молодым, земля Израиля была такой же.
Мой отец был отцом для всех. Когда я радовался,
Земля радовалась со мной, когда прыгал по ней –
содрогалась,  трава, покрывавшая её весной,  ласкала и меня.
Её почва летом причиняла мне боль, как треснувшая кожа
на пятке. И когда я полюбил великой любовью,
было объявлено о её освобождении, и когда отросли
мои волосы, выросли её знамёна. Она воевала
когда я воевал, когда вставал, вставала, а когда погружался в неё,
начинала погружаться в меня.

Сейчас я уже расстался со всем этим.
Как склеенный, когда клей высох и затвердел,
отсоединился от неё и покатился в себя.

Некоторое время назад я видел кларнетиста
в оркестре полиции, игравшем в крепости Давида.
Седые волосы и спокойное лицо – лицо 1946 года.
Единственный год между известными и ужасными годами
когда ничего не случилось, кроме великой надежды
и игры кларнетиста и соития с девушкой  в тихой комнате
иерусалимскими ночами.
Я не видел его с той поры, но надежда на лучший мир
не оставила его лицо до сего дня.

Потом я купил себе некошерной колбасы  и два бублика,
и пошёл домой. Я ещё послушал вечерние новости,
поел и лег на кровать.  И воспоминания о первой любви
явились ко мне как чувство падения перед сном.


С иврита

Из книги «Время» (1977 г.)