Снова Лина! Голубой футляр с ювелиркой. Часть 2

Я достала из коробки с доблестной мужской рухлядью  старинную серебряную флягу, подарок Сержу от отца. В тайне от матери передал её сыну перед поступлением в МИФИ. Это была память о его деде-герое. Вот те несколько слов, которые зафиксировал в гравировке его командир в мае 1945 года - где-то в подвальчике у немецкого гравировщика: «Лучшему из Иванов, Ивану Левину, спасшему наш батальон, от майора Максатихи». Это был дед Иван, который вернулся домой, обнял своих, лёг на кровать и умер.

Я постелила на мой рабочий стол чистое белое полотенце и поставиола на него эту флягу. Рядом пооложила два одинаковых блокнота Сержа и бархатный потёртый футлярчик голубого цвета с «ювелиркой». Твёрдо решила не прикасаться к нему ни при каких обстоятельствах. Я дала слово Сержу. Никогда не читать чужих писем. Ни его, ни чьих-то ещё. Лезть в чужие вещи, тем более в упакованные, тем более явно не дешёвые и очень личные — моветон. И потом. А вдруг Серж меня проверяет? Наколько я чиста на руку. И умею ли я держать слово.

«Да, собственно, мне и не интересно. Отправили и забыли. Не моё и вообще... Меньше знаешь - крепче спишь».
Хотя, с другой стороны, зачем бы Серж хранил столько лет эту вещицу? Купил Лине подарок и забыл вручить? Вручил, но она не приняла? Приняла, но отдала на хранение? Да сколько угодно вариантов.
«Какая мне разница. Это не моё. Это — прошлое. Это — личное. У тебя, Таня, тоже есть личное и есть прошлое. Это часть личности. Это часть опыта человека, которого ты любишь. Всё. Забыла и отпустила. Лина — порядочная девушка. Ничего «нехорошего» нет в том, что у Сержа сохранилась её вещь, тем более нечто упакованное, которую он даже не открывал и назначения которой не помнит… либо не знал никогда».
Пока я думаю, Алиска подбегает и… заводит обе ручки за спину (чтобы случайно не схватить чужую вещь в порыве любопытства).
— Мамочка, это тёти Линина вещь?
— Да, детка.
— А я знаю, что там! Сказать?
— Ну, скажи, — смеюсь я.
— Там сердечко. Серебряное. И внутри что-то интересное. Гремит. Но это секретик.
— Правда? А откуда ты знаешь? Кто тебе это сказал? Валечка?
— Нет.
— Сама тётя Лина? По телефону?
— Да нет же, ма! Я сама знаю.
— Но откуда?
— Ну… — Алиса озирается. — От Ёлки! — называет она первое, что видит.
Я подошла и включила гирлянду на ёлке. Новогодняя ёлка простояла у нас до августа! Мы молодцы?! Каждый день мы давали друг другу слово: - Завтра точно выброшу. Серж ну, никак не хотел её выбрасывать. Да и стыдно уже было перед соседями. Чем дольше мы её держали, тем стыднее. Серж даже как-то пошутил: «Предлагаю оставить её до следующего нового года. Опять же, экономия». Но мы не знали, что этот Новый год, отмеченный нами для нас, станет последним в жизни, в России. Конечно, игрушки с неё мы давно сняли и упаковали в коробку. Воду подливать в ведро-нержавейку уже не было смысла. Но мы всё равно подливали. Старую выливали, а чистую воду наливали заново. В жару это давало чувство лесного хвойного аромата. Это была сосна.

— Можно взять в руки эту коробочку? — спросила Алиса, чуть вытягивая ручку.
— Нет, солнышко, нельзя. Этим командует папа.
— А почему? Это же не его личная вещь?
— Нет. Но тётя Лина доверила её своему другу. Она боялась её потерять и отдала папе на хранение. Наш папа ничего не теряет.
— А я теряю, — вздохнула Алиска. Подумав: — Она отдала, потому что её там обижали? В Обнинске?
— Именно так, девочка моя.
— А я знаю про секрет в сердечке.
— Скажешь?
— Только тебе на ушко. А то Федерико услышит и всё разболтает папе.
Я рассмеялась:
— Ты считаешь, Федерико умеет разговаривать?
— Ещё как! — с жаром воскликнула Алиска. — Я сама лично слышала! А как, по-твоему, он команды рыбкам даёт? Голосом. И ещё он угадывает, где что лежит. И кто куда пошёл.
«Ого, — подумала я про себя. — Неужели мой ребёнок и впрямь ясновидящий?»
А с другой стороны, ведь и в самом деле всего каких-то полгода назад Федерико «сказал» мне, что Серж жив, и что он рядом, и что я вот-вот его найду. Это когда я в отчаянии искала его, пропавшего в январскую метель.

И тут я «УВИДЕЛА». Я явственно увидела красивую новобрачную пару. И ещё я знала, что эта пара не вместе. И никогда не была вместе, несмотря на её старинную фату и его белый цветок на лацкане пиджака. И что одного из них нет в живых.
Притом недавно. И это была женщина.
Мужчина был жив.
— Нет, — вдруг сказала Алиска. — Я-то, конечно, знаю, что в коробочке, но неточно. Пойду спрошу у Федерико. Если вредничать не будет, он мне всё скажет.

Алиса долго шепталась с черепашонком. Потом повернулась ко мне и важно сказала:
— Там дядя, тётя и ещё колечко с секретом. Колечко не тётино, а дядино.

Меня раздирало любопытство. Даже уже не ревность. Мистический ужас подступил к солнечному сплетению. Мне было нужно срочно проверить свою догадку, своё «ВИДЕНИЕ». Снять скользкий скотч, замотанный кольцом, который уже давно утратил липучесть, осмотреть содержимое  футляра для украшения, затем снова надеть обруч  скотча на футляр? Нет ничего проще.
«Изыди!» — сказала я лукавому.
И он,«лукавый», съёжился и ушёл.
Я его победила.
Никакие соблазны больше меня не коснутся.

— С лёгким паром, папочка! — закричала Алиска. — А мы с мамой знаем, что в коробочке, — хвасталась она. — Нам Федерико сказал. И ёлка тоже.
— Две любопытные Варвары? — поддразнивал Серж.
— А вот и нет, а вот и нет! Мы просто с мамой угадали.
— И как? Гремели голубенькой коробочкой возле уха? Взвешивали на моих химических весах?
— А так можно было? — спросила Алиска быстро.
— Нет, нельзя, — сказал Серж. - Нельзя трогать чужие вещи. А вдруг взорвётся?
— Ну, не взорвадлсь же! дерзко парирует хитрая Алиска! — Но мы с мамой даже не прикасались.
— И правильно сделали, что не трогали. Умнички, девочки! — похвалил он и, демонстративно развернувшись, пошёл на кухню своей тяжлой поступью Командора. — Кто будет чай? — пробасил он оттуда. - Налетайте, с печеньками.

«Ах ты, хитрюга! — подумала я. — Думаешь так легко от нас отделаться? Думаешь, ты тут самый хитренький? Не-а. На каждого хитренького Лёву найдётся ещё более хитренькая львица, Леди Лео Ясноокая».

(Лео — это был мой школьный ник от моего знака зодиака. Титул Леди Ясноокая дали мне мои кураторы в Южной Англии).

* * *
— Ну, что, мешок с посылкой зашиваю? — спросила я спокойно.
— Зашивай! — Серж махнул рукой с видом Гагарина, когда тот признёс на весь мир своё великое «Поехали»!
— Я коробочку внутрь Алискиной шубки спрятала.
— Как внутрь шубки? Это той, новой, рыженькой? « Которую ты так сложно доставала через начальницу ОРСа?
— Да, — сказала я. — Другой шубки у неё нет. Просто не хочу иметь ничего общего с этим городом. Слишком много воспоминаний.
— Погоди, а в чём Алиска-то будет зимой ходить?
— Да ничего, что-нибудь купим. Куда нам шуба? Крым же.
— Не скажи. В Северо-Восточном Крыму лютые зимы и жестокие ветра.
— Я уже всё свернула. Упаковала. Не распаковывать же всё заново.
— Подожди. Не спеши. Подумай. Это же хорошая вещь! Тебе же её... кто доставала?
— Полина Моисеевна.
— Так. Начальница ОРСа? — ещё раз переспросил он.
— Уже сказала. Да. Она самая. Мамочка твоих любимых «Трёх Сестёр».
Серж вспыхнул, густо покраснев.
Я отошла к окну и отдёрнула штору. Открыла окно. Жара спадала, прозрачный вечерний воздух ворвался в открытое окно. Я смотрела на улицу. На леревья. На берёжку перед самым нашим окном. На кусты сирени, с которых ещё в мае облетели сиреневые цветы.
— Что с тобой? — спросил он, погладив меня по плечу. — Ты чем-то расстроена?
— Нет, Лёвушка. Всё хорошо. Просто устаём мы с тобой. Тут у нас вообще какой-то портал. Прямо проходной двор для всяких астральных сущностей.
— Да ладно, зай, — успокаивает Серж. — Не бери дурного в голову. — Просто дни суматошные. Чай будешь?
— Давай, только по-быстрому. Зашиваю посылку, а то времени уже много. Скоро поезд. Вот-вот Кеша должен подъехать. Вы же на восемь договорились?
— Да, — кивает Серж. — У нас ещё больше двух часов в запасе.
— А пластинку!? — кричит Алиска. — И принцессино платье! И корону! — она бежит в свою комнату и приносит нам детскую сумочку с её щедрыми дарами.
— А мы коробочку проверять будем? — вдруг спрашивает она ангельским голоском.
— Нет, доченька, — строго сказала я. — Папа сказал нельзя, значит нельзя. Чужие вещи трогать не положено. Как папа сказал, так и будет.
— А проверить, угадала я или нет? Вам что, совсем не интересно? — расстроенно спросил ребёнок.
— Любопытной Варваре на базаре... — начинает Серж.
— Ничего нам не оборвали, правда, мамочка? Надо же убедиться, что всё в целости и сохранности. А вдруг там нет сердечка с картинками и с дядиным колечком? Вдруг там киндер-сюрприз? Или лего?
— Ты хочешь киндер-сюрприз, Алис?
— Нет! — громко закричала Алиса. — Я хочу, чтобы всё было правильно! И по-честному. Чтобы ничего не было поломано и рассыпано. А то вдруг в поезде пропадёт, а на нас скажут! — Алиска почти трепетала, дрожа от праведного детского гнева.
— Иди ко мне, умничка моя. Ты права. Ты права на все сто процентов. — Я ласково гладила её по спинке, и она быстро успокоилась.
— И никаких киндер-сюрпризов и никаких лего вообще не бывает, — добавила Алиса.
— Так, минуточку, — спокойно произнёс Серж, присаживаясь на корточки возле Алиски. — Ты права, дочь! Такого не бывает. Но ты же первая про них нам сказала. А ты хоть знаешь, что это?
— Знаю.
— И что?
— Шоколадное яичко с игрушкой и конструктор для замка с пальмами, девочками и велосипедами. Но мне их не надо
 — Где ты это видела?
 — Там, — Алиса махнула ручкой в сторону окна. Не знаю точно, — добавила она, озираясь по сторонам.
— Сама придумала?
— Нет. Это не я, — твёрдо сказала Алиска. — Это Федерико придумал.

«Опять Федерико, — расстроилась я. — Что-то мне это начинает не нравиться.
В этот момент раздался длинный, почти непрерывный звонок межгорода.

1 ноября 2026 Киев.