Сосна на утесе
Козлиных гор, чьи низкие вершины
Доселе берег ограждают черноморский,
Насыпал ветер плодородных крошек
Земли с распаханной людьми равнины.
Земли той было, может, пара плошек,
Но птица обронила как-то семя.
Мороз и снег, туманы и дожди
Прошли - но семя не убили,
А только распалили жажду быть.
И вот из праха вырос нежный прутик,
И быстро превратился он в сосну.
С ветвями гибкими, покрыто хвоей юной,
Вдруг древо задрожало на ветру.
И крепло, не теряя ни минуты.
Из книг мы знаем: гибкое не хрупко,
И лишь оно способно выжить там,
Где крепкое сломается в ненастье.
Так было с той сосной, что жить решилась
В камнях, открытых всем морским ветрам.
А море не дремало тихим старцем,
Как в день, когда в том месте побывал
Я сам. Но часто стихии мощью тёмной,
Хотя без злобы, вал стремило
За валом. И разрушали камень волны.
И дерево росло, конечно же, страдая —
Корнями крепко скалы ухватив
И образ статной высоты, конечно, зная,
Всем существом своим возвышенный мотив,
Благословляя силу солнца, пело.
Но, возрастая, кланялось горе
И подниматься ввысь не смело.
Кривой, морщинистый и узловатый ствол
Уродливую форму в насмешку приобрёл
Над образом, что заключал его геном.
В иных условиях сосна была б иной
И гордо пышной кроной потрясала,
А здесь она, лишь корчась, прозябала.
Но подвиг жизни был её столь очевиден,
Что все туристы восхищались той сосной.
Свидетельство о публикации №126110106280