На худой конец - гекзаметр

- Ну что, резюме смотрела. Поэтесса… Не знаю, как Вас и на работу принимать такую воздушную. Сбежите.
- Там указано - работа в газетах, - устыдилась я, - и на телевидении. Я и статьи присылала. Захват наркопритона, репортаж с городской свалки, разработка многофункциональных присадок для транспортировки легкозастывающих и вязких нефтей. Полиакрилатных, разумеется.
Меня как будто не услышали:
- Только нам Ваши стихи на хрен не нужны, понимаете?
Я опешила. Впервые за годы работы рушились все представления о профессии:
- Как? Завтра в администрации обсуждение вопроса о переносе торговых рядов, и это еще куда ни шло без рифмы, но в среду, простите, заседание горсовета. Вы можете представить себе первую полосу без венка сонетов, на худой конец, без гекзаметра? «Будет покрыт дефицит городского бюджета приватизацией муниципальных объектов», — клятвенно пообещал депутат Загорулько…
- Ладно, для начала пойдете на конкурс поделок среди детсадов, - после некоторой паузы отозвалась редактор.
- Тут можно подпустить хорейчику, - со знанием дела поделилась я. - Например…
Редактор почему-то поджала губы, сухо бросила:
- Ваш стол второй у окна, приступайте.
Вечером, приготовив ужин, со слипающимися глазами я села за начатое неделю назад стихотворение.

Взошла луна, и снова над землей
разлился свет, дробясь по темным лужам…

Взошла луна….
Я почувствовала, как сзади меня обхватили тонкие руки. Десятилетняя дочь, довольная, забралась ко мне на колени:
- Ты знаешь, сегодня старосту класса выбирали. Только что драка не случилась.
- Странно, а говорят, класс вялый, - удивилась я. - Вон, сколько искали кому стенгазету выпускать.
- Ну… староста это другое, - снисходительно объяснила дочь, - борьба за власть, по сути.
Я с некоторой опаской покосилась на свое создание. Задумчивая складка залегла меж ее светлых бровок.
- Ах, да, - спохватилась она, - а ты знаешь, что у улитки двадцать тысяч зубов?
- У какой такой Лидки? Это с параллельного?
Дочь закатилась смехом.
- Ты такая милая, - доверительно сообщила она и положила голову мне на грудь. От нее пахло только что съеденной лимонной конфетой. – А ты дописала мою научную работу по словообразованию? Мне утром ее нести, смотри. Я вот тебя сейчас крепко обниму и пойду спать, хорошо?
Я молча кивнула, вдыхая ее лимонный запах.

В третьем часу ночи я скользнула под одеяло, кое-как рассовав по словам суффиксы с приставками, как сирот по многочисленной и не очень-то довольной родне.
Луна глядела на меня из-за занавески через балконную дверь.
Да, как там? "Взошла луна. Взошел мой непокой…"
Мысли путались. На секунду в сознании всплыл знакомый кабинет, и редактор ответила мне в рифму: «Хотя он на хрен никому не нужен!»
Не забыть бы. Завтра запишу:

Взошла луна, и снова над землей
разлился свет, дробясь по темным лужам.
Взошла луна. Взошел мой непокой –
хотя кому и для чего он нужен?

Где-то, не ведающий о гекзаметре, безмятежно спал депутат Загорулько.