Свеча, зажжённая в подвале

Т.


                Когда б любовь моя взглянула нежно,
                Очами смелыми, острей навахи...
                Сеза́риу Верде
               


Сезариу, прости.
Вполне заслуживаешь ты
Быть в посвящении моём
С припиской, как у Томаса:
«Мастеру выше, чем я»!*

Но испокон веков
Мы пишем (хаха, какая блажь!)
Пишу я только букву «Т».

Читатель, размысли: название взял,
Эпиграф и словечко - тоже...
Мне б стойкость где-то взять
Полезней было бы стократ.

Вот хоть Анаксагор
(Весьма хорош!)
Сказал, узнав о гибели сына:
«Я знал, что он смерти подвержен».*

Но знал же я, что замужем она?!
Кому, зачем тогда эти корявые строки?
К чему теперь стихов ненужных хор?
И для чего мои мысли и чувства?
Плеяды мечтаний
И неуёмных пыланий?..

В оставшихся дней круговерти
Буду мечтать теперь только о смерти.
(У Её дверей схороните меня*
Опосля.)

Моритуро 24.10.2026

* Жозе Жоакин Сезариу Верде-и-Пириш (25 февраля 1855 года, Лиссабон, Португалия — 19 июля 1886 года, там же) — Сезариу Верде, португальский поэт.

 * Наваха — традиционный испанский складной нож с длинным клинком, который имеет богатую историю и культурное значение.

* Т.С.Элиот посвятил поэму «Бесплодная земля» Эзре Паунду с припиской:
Эзре Паунду
Мастеру выше, чем я.

* Из Плутарха: "мы должны, как советует Панетий, следовать примеру Анаксагора, который, потеряв сына, сказал: «Я знал, что породил смертного»."

Анаксагор (ок. 500 до н. э., Клазомены — ок. 428 до н. э., Лампсак) — древнегреческий философ.

Панетий Родосский (около 185 года до н. э., Линдос, о. Родос — 110/109 году до н. э., Афины, Древняя Греция) — древнегреческий философ, наиболее известен как родоначальник «средней» Стои.

* Наапет Кучак (точные даты рожд. и смерти неизв., ум. предположительно в 1592 году) — армянский поэт XVI века. Один из первых армянских ашугов.

Переводы Аделины Адалис:

* * *

Ко дверям возлюбленной подведите меня скорей!
Обнажите раны мои, покажите ей!
Вместо свеч мои пальцы отрубленные зажгите ей!
Схороните любовью сгубленного у ее дверей!

* * *

С той поры, как рожден на свет, мне спасенья в молитвах нет.
И пускай священник зовет – сворочу, не пойду вослед.
А красавица поглядит – славословлю и шлю привет.
У колен ее – мой алтарь, я грудям ее дал обет.

~~~~~~~~~~~~~~~
* Аделина Адалис (13 июля 1900, Санкт-Петербург, Россия — 13 августа 1969, Москва, СССР) — русская поэтесса, писательница и переводчица.


Для любознательных и ленивых:

Сезариу Верде:

Я знаю, кто на королевском бале
Однажды встретил хрупкую Венеру;
Красы такой, прошу принять на веру,
Пожалуй, и Афины не видали.

Свечой, зажжённой в сумрачном подвале,
Красотка показалась кавалеру,
И вот, отдавшись ритму и размеру,
Он песню пишет в стиле пасторали.

В её ответе - нежный стон свирели:
Каков язык записки той любовной!
Но кавалер расстроен, в самом деле.

О, Небо, в чём красавица виновна?
Всё это он читал на той неделе
В «Секретаре Любовников» - дословно.

* «Секретарь любовников» - в Париже в 1694 г. была опубликована книга - подборка любовных писем, служившая учебником для менее искусных в словесных излияниях любовников


ОБЛОМКИ КОРАБЛЕКРУШЕНИЯ

Когда б любовь моя взглянула нежно,
Очами смелыми, острей навахи,
Я укротил бы океан безбрежный,
Взлетел на облака, забыв о страхе.

Когда б она позволила мне кротко
Согреть ей пальцы тонкие богини,
Могучим выдохом я в миг короткий
Задул бы свечи звёзд в небесной сини.

Когда б моя пресветлая отрада
Развеяла моих несчастий тучи,
Я победить бы смог сияньем взгляда
Свет молний, ослепляющий, колючий.

Когда б она решила стать моею,
И боль свою с моими обвенчала,
Я б уничтожил солнце, как развею
Пузырь из мыла, хрупкий изначала.

Когда бы Лаура моих безумий
Гордыни лёд умерила нежданно,
Прервал бы рек я бурных ток угрюмый,
Потряс бы землю, точно вздох вулкана.

Когда бы та, из-за кого сгораю,
Свои объятья ласково раскрыла,
Вознёсся б я к садам цветущим рая,
Луну бы задушил, исполнен пыла.

Когда б она вдруг услыхала стоны,
Моей несмелой цитры звук открытый,
Вознёс бы я долин глубоких лоно,
И снёс бы гор базальты и граниты.

Когда бы та, чья грудь – волна и пена,
Меня обняв, очей пленила синью,
Не сел бы никогда я, несомненно,
За те столы зеркальные Мартинью.

Бонусом для самых любознательных ещё стих, в котором я слово «пыланий» подглядел))

ОСЛЕПЛЕНИЯ

Посвящено С.

Миледи, созерцать мне Вас опасно,
Когда в душистом облаке сантала
Идёте Вы, надменны и прекрасны,
В движеньях столько снега и металла!

Вас не тревожа, не замечен Вами,
Я следую за Вами, не спеша,
Проходите Вы лёгкими шагами,
Парижскими нарядами шурша.

Всё в Вас – источник сладостных мечтаний:
Глаза, ведь я забуду их едва ли,
И ясный холод Ваших очертаний,
И голос, тембра золота и стали.

В Вас всё слепит: изящная наружность,
Манер величие и простота,
От Моды - женственная в Вас ненужность,
От Смерти - и покой, и высота.

Вчера Вы шли, смотря открыто, прямо,
Британка, полон чар Ваш профиль чёткий;
Всегда одна, о, роковая дама,
Как слиты твёрдость с музыкой в походке!

Вам освещают взгляд попеременно
Архангел с демоном, добро и грех:
То, ранит, словно шпага, взор надменный,
То нежит, словно муфты мягкий мех.

Ну, что же, своему являйте кругу
(Не Анной ли Австрийскою - придворным?)
Весь лоск манер, когда я Вашу руку
Целую с равнодушием притворным.

Надменной Славой, строгой, без желаний,
Идёте Вы, и не мечтать бы мне…
Что сердцу Вашему до тех пыланий?
Как бриллиант, не плавится в огне.

Не искушайте рок, миледи, право,
Минуют времена державной своры,
Униженный народ, грозя расправой,
Уже кинжалы точит мести скорой.

О, Роскоши цветок, приходят сроки,
Под шёлком неба, зеленью дерев
Увижу я бредущих по дороге,
Влачащихся в лохмотьях – королев!

~ ~ ~
И парочку просто так))

* * *

Говорят, что ты лилии чище,
Словно древний гранит, безучастна,
И, влюблённый в тебя, я напрасно
Умоляю о ласке, как нищий.

Судят так: ты настолько жестока
И тщеславна, насколько прекрасна,
И меня ты стремишься всечасно
На кладбище отправить до срока.

И зовут тебя императрицей
Всех кокеток, всех див сумасбродных,
И подобием статуй холодных,
И бездушною светскою львицей.

Демонстрируют перечень длинный
Обречённых тобою на муки,
А в груди твоей мерные звуки,
Не брегет ли там ходит старинный?

Знаю цену бесстрастному тону:
Ты, чьих милостей жажду я тщетно,
Ты умеешь любить беззаветно,
Всей душой, но… свою лишь персону.

***

Я некрасив, здоров и крепок телом,
Ты – скромница, красива и хрупка.
Мне б почитать тебя издалека
Тебя, кристалл в свечении несмелом.

В окно кафе, где весело блажить,
Где древний дух разврата въелся в стены,
Увидел я: ты шла в кустах вербены,
Тебе хотел я руку предложить.

Нагнулась ты над нищим, я, хмельной,
Что пил абсент, вдыхая ветер мая,
Велел убрать бутылку, понимая,
Что сделалось из-за тебя со мной.

«Она идёт сюда!» - сказал другим,
И взглядом стан твой охватил, страдая:
Невинная, как утро молодая,
Вся трепетна под поясом тугим.

Поверишь ли? Завидовал я платью:
Простое, без ненужных украшений,
Изысканных нарядов совершенней,
Согретое твоею благодатью.

Я вышел вон. Болела голова.
Как тёмное пятно, под грай ворон
Ползла толпа с монарших похорон,
Я разбирал отдельные слова.

Прелестная! Мне сердце защемило:
Ты в сквере, где смеялись и болтали,
Как статуя на гордом пьедестале.
Во всей своей естественности милой.

Мать добрая следила за тобой,
Лелеяла и не спускала с глазу.
И по лицу заметно было сразу,
Как занята она твоей судьбой.

Духмяный день весеннего настоя!
Деревьев тень волнистая в пруду…
К твоей семье – спокойному гнезду -
Росло моё почтение святое.

А ты, стройна, бела, легко одета
Бульваром шла в мимозах и каштанах
Среди толпы священников в сутанах,
Чиновников муниципалитета.

«Там, рядом с ней, в толпе немало сброда,
Затопчут вдруг?!» - слежу издалека.
Вдруг встала ты, смущённая слегка
Невиданным скоплением народа.

И тут, игре фантазии покорный,
Плетущей из таких вещей сюжеты,
Я оценил, как могут лишь поэты,
Голубку средь вороньей стаи чёрной.

И был готов, запутавшись вконец,
Жизнь бедную мою отдать послушно
Тебе, что так робка и так воздушна,
Я – сильный, я - практичный, я – хитрец.

Переводы С.Верде: Ирина Фещенко-Скворцова