Теофиль Готье. Славный денёк

Весь день скрипел пером, трудился и старался,
И выглянуть в окно ни разу не собрался.
О Господи – сто строк! Устать немудрено
Другому; только мне томиться не дано.
Что за всевластный дух таинственно и споро
Глазам живинку дал и безмятежность взору?
Я как цветок расцвёл, покончив с грузом дел,
И поднял голову, и больше не бледнел,
А лик мой засиял улыбкой горделивой,
Дыхание вошло в свой ритм неторопливый;
Работу завершив, я ношу сбросил с плеч,
И даже верный пёс не мог меня отвлечь –
Он ластился ко мне, и, не сдержав зевоту,
Глазами спрашивал: «Когда же на охоту?»
Да всё напрасно; зря небес голубизна
Пробилась в уголке закрытого окна;
И трубка, и бутыль вина, что мне любезно,
Ввести меня во грех пытались – бесполезно!
Любимая моя, смеясь, открыла грудь –
Но я к её груди не пожелал прильнуть,
И отлетела прочь, теряя обаянье,
Вся сладостность её чистейшего дыханья;
Меня не искусить; святой Антоний мне –
Защита и покров; и снова в тишине
Усиленно тружусь в пылу почти священном;
Я смертен, но мой труд останется нетленным.

LA BONNE JOURNEE

Ce jour, je l’ai passe ploye sur mon pupitre,
Sans jeter une fois l’oeil a travers la vitre.
Par Apollo! cent vers; je devrais etre las,
On le serait a moins; mais je ne le suis pas;
Je ne sais quelle joie intime et souveraine
Me fait le regard vif et la face sereine,
Comme apres la rosee une petite fleur;
Mon front se leve en haut avec moins de paleur;
Un sourire d’orgueil sur mes levres rayonne,
Et mon souffle presse plus fortement resonne.
J’ai rempli mon devoir comme un brave ouvrier.
Rien ne m’a pu distraire; en vain mon levrier,
Entre mes deux genoux posant sa longue tete,
Semblait me dire: En chasse! en vain d’un air de fete
Le ciel tout bleu dardait, par le coin du carreau,
Un filet de soleil jusque sur mon bureau;
Pres de ma pipe, en vain, ma joyeuse bouteille
M’etalait son gros ventre et souriait vermeille;
En vain ma bien-aimee, avec son beau sein nu,
Se penchait en riant de son rire ingenu;
Sur mon fauteuil gothique, et dans ma chevelure
Repandait les parfums de son haleine pure.
Sourd comme saint Antoine* a la tentation,
J’ai poursuivi mon oeuvre avec religion;
L’oeuvre de mon amour qui mort me fera vivre,
Et ma journee ajoute un feuillet a mon livre.
_____________________________________________

*Антоний Великий, основатель христианского пустынничества (отшельничества), успешно противостоял легионам бесов, которые пытались его искушать.