О строфе Свободного Флота и преломлениях сонета

Написав новое вступление к "Звезде Богдановки" решился я заметить на память
пару замечаний о том, какой строфой написан был сей текст про одиночество
в космолете, преодолевающем путь в 30 000 000 000 километров примерно за
50-60 дней (что и есть самое фантастическое в этом тексте, так как нам
такие разгоны и не снились пока, а Свободный Флот посылая хрупкую девушку
в одиночный прыжок с учебником инопланетной физики - тем самым всего лишь
проводит практический экзамен на зрелость).

Так как чтение учебника "Начала Высшей Физики для людей",
написанной октоподами меняет сознание человека (здесь я ничего не выдумываю
- уже сейчас существуют такие книги, написанные людьми - к ним бы я, как
математик, отнес бы известный трактат Николя Бурбаки, "Теорию доказательств"
Гаиси Такеути, SICP и т.д.), а одиночество в юном возрасте совершенно невыносимо,
героиня начинает ощущать через месяц полета что начинает слегка съезжать.

Поэтому какая-то классическая, гладкая форма для этого текста никак не годилась.
И я разработал - путем разрушения классической формы то, что называю теперь "строфой Свободного Флота".

Представляет она собой два катрена и терцета, связанных довольно свободной цепной
рифмой (в худшем случае - ассонансом). Девятая строка - всегда свободная, холостая (ну, совсем по желанию - можно тоже куда-нибудь зарифмовать, но это уже
будет не строфа свободного флота, в этом провисании есть определенный символизм).

Базовая схема стопы такова:

Размер - четырехстопный хорей (или соотв. дольник, допустимы провалы и скачки -
точно так же, как потрепанные космолеты Св. Флота могут выкинуть иногда
какой-нибудь опасный инцидент).

Рифмовка: 

01. Для кочующего Флота (f a)
02. Очень нужен инженер (m b)
03. Понимающий расчеты (f a)

04. Электрических химер: (m b )
05. Октоподы с электродом, (f c)
06. Представляя нам пример (m b)
07. Осквернения природы (f c)

08. Органической живой, (m d)
09. Ради сродников Светланы, (f e - холостая)
10. Пролагают курс прямой (m d)

11. От звезды к звезде послушно. (f g)
12. Гемолимфа в них течёт, (m h)
13. И на вид они тщедушны, (f g)
14. Но стихия их - расчёт! (m h)

где
f - женск. окончание,
m - мужск. окончание,
вторая буква - собственно, рифма

Каждая строфа должна быть законченным, синтаксически изолированным (т.е. - заканчиваться точкой, а не иным знаком препинания) предложением. Переносы строф не допускаются. Это я считаю правильным - стих должен хотя бы в чем-то соблюдать дисциплину, а не разваливаться на задумчивые синтагмы, и совсем непонятные
образы, как у верлибристов - хватит с него (псевдо)научной терминологии и канцелярщины (там, где моя поэма касается вопросов экономики, гос. управления и просто быта в условиях высокоразвитой техносферы). 

Строфа преднамеренно диссонансная и сумасшедшая, она ломает инерцию рифмы вторым терцетом и добивает вторым катреном. Хотя если вязать цепь рифм b через 8 и 10 строки, то получается довольно благозвучно - строки 1-10 становятся похожими на газеллу, а 11-12 - финальный куплет.

ИИшечки хором поют, что такая строфа ранее в поэзии не встречалась. Ну что же ... может быть. Я старался.

Если сравнивать с классическим сонетом, на 8-9 строке совершающим драматургически
вольту, смысловой и сюжетный поворот, то в строфе Св. Флота 9 строфа - это
выбившийся из общего строя корабль, ломающий ровный порядок. Цепной переход рифм и синтаксическое членение текста в строфе также совершенно иное: сонет развивается в противопоставлении, в моей строфе желательно писать потоком сознания, где по мере добавления новой строки корректируется смысл ранее сказанного; в общем здесь весь расчет не на гармонию и красивость, а на дисгармонию, некрасивость и шероховатость.

Этот отрыв особенно чувствуется, когда строй цепных рифм ломается на втором
катрене. Сделано это нарочно.   

Аналогично - с пушкинской онегинской строфой, инверсия начинается уже хотя бы с того, что писал ямбом. Финальное двустишие у А.С. тоже не случайно - если мы почитаем внимательно "Евгения Онегина", то увидим, что там пуанты да пуанты. В строфе Св. Флота пуанта может быть как в финальном катрене, так и во втором терцете, и лучше, если в терцете, а не в катрене. Это ломает привычный ход мысли: прочитал - и сделал вывод; нет, в случае Св. Флота - прочитал, и побежал чинить :)

***

А если почитать внимательнее материалы по сонетам, то выясняется, что с ними
тоже не так все просто. Оказывается, что сонет Петрарки довольно быстро надоел, как с ним научились справляться уже в Европе - появляется сонет Шекспира, и др. формы, которые также становятся классикой.

А как замечательно над сонетом издевались у нас еще в XVIII веке. Вот два ярких примера:

ФОРМА

Вовеки не пленюсь        | красавицей иной;
Ты ведай, я тобой        | всегда прельщаться стану,
По смерть не пременюсь;  | вовек жар будет мой,
Век буду с мыслью той,   | доколе не увяну.

Не лестна для меня       | иная красота;
Лишь в свете ты одна     | мой дух воспламенила.
Скажу я не маня:         | свобода отнята —
Та часть тебе дана       | о ты, что дух пленила!

Быть ввек противной мне, | измены не брегись,
В сей ты одна стране     | со мною век любись.
Мне горесть и беда,      | я мучуся тоскою,

Противен мне тот час,    | коль нет тебя со мной;
Как зрю твоих взор глаз, | минутой счастлив той,
Смущаюся всегда          | и весел, коль с тобою.

<1761>
 
Это Алексей Андреевич Ржевский, лейб-гвардии сержант, впоследствии - сенатор Российской Империи. Учитесь: две половины - две различные картины, сумма - нечто третье. Диалектика-с.

СОДЕРЖАНИЕ

Однажды дома я весь вечер просидел.
От скуки книгу взял — и мне сонет открылся.
Такие ж я стихи сам сделать захотел.
Взяв лист, марать его без милости пустился.

Часов с полдюжины над приступом потел.
Но приступ труден был — и, сколько я ни рылся
В архиве головной, его там не нашел.
С досады я кряхтел, стучал ногой, сердился.

Я к Фебу сунулся с стишистою мольбой;
Мне Феб тотчас пропел на лире золотой:
«Сегодня я гостей к себе не принимаю».

Досадно было мне — а всё сонета нет.
«Так черт возьми сонет!» — сказал — и начинаю
Трагедию писать; и написал — сонет.

<1796>

А это И.И. Дмитриев, баснописец и государственный деятель -  сенатор, член Государственного совета, министр юстиции в 1810—1814 годах, член Российской академии (с 1797 года), а за 10 лет до написания сонета - прапорщик.

Этот образец мне лично, пожалуй, даже ближе - тут Иван Иванович вложил в форму,
предназначенную для выражения самых тонких порывов души нечто повседневное и
юморное. Хотя это как раз именно то, из-за чего иные вдохновленные поэты
стремятся закрыть (если случайно открыли) и более не открывать поэзию
допушкинской поры.

Особенно смешно, если оные поэты при этом не замечают, что у Пушкина
не менее 25% - такая же точно салонная ерунда, хотя без столь ярко
выраженной офицерщины, как в процитированном выше опусе Ивана Ивановича -
ну так, и Пушкин был придворным историографом.

***

Выводы.

1) Форма должна соответствовать содержанию. Небывалое содержание требует
небывалой формы.
2) Любую бывалую форму можно переиначить до небывалой. Нужно ли это делать? -
вопрос открытый.
3) Изучать поэзию и язык поэзии XVIII века если уж речь идет о том, что я высказал в "Мертвых словах" - достойно есть и всячески подобает. Особенно элементы ея сочетаются хорошо с лунными городами, фотонными двигателями
галактических кораблей, гибридами существа и вещества, и проч. киберпанком,
которым я занимаюсь в "Звезде Богдановки".

Если же вы, любезный читателю, вдруг добрались до этой строки, прочитав все
дотоле сказанное, и у вас есть какие-то мысли касательно оного, буду очень признателен, ежели вы оставите свое мнение в комментарии.