Клубничный Павлин и Горячее Сладкое Какао 10б

Глава 10 б. А словарь-то где?! (Продолжение)

...В ходе разговора внезапно оказалось, что мы с ним в разное время сидели за одной и той же партой с одним крайне нетривиальным человеком — с девочкой из его челябинского класса на Урале, которая потом приехала в Воронеж и училась со мной в ВГУ с самого первого курса — с той самой Леной Крутогиной! Я спросила его честное мнение об этом человеке, и Серж ответил мне бесконечно вежливо, тактично… Сказав при этом много очень плохих, жёстких слов о её нутре. Не в плане морали, а именно в плане её человеческих, скрытых качеств. И все наши ощущения совпали до единого атома! Предательница, доносчица, лицемерка, подлиза, ябеда, злобная, патологически завистливая — абсолютно нехорошая, не добрая девка… При этом — мощнейшая энергетика, яркая, прущая харизма, просто настоящая масштабная личность, но с жирным знаком минус…
Серж, как и эта Лена Крутогина, оканчивал очень мощную, элитную спецшколу с углублённым английским языком на Урале — точно по такой же сложнейшей программе, что и я в своей спецшколе в Москве! Поэтому я с первой секунды прекрасно понимала, что у него на АЭС должен быть шикарный, мощный и правильный английский язык… И он задавал мне вопросы о техническом переводе с полным, глубоким знанием дела. В таких спецшколах, как его и моя (они были строго типовые, министерские, их было мало по стране, и попасть в них было невероятно сложно), всегда в старших классах шёл отдельный профильный предмет «Технический перевод» и давалось очень много жёсткой практики перевода, особенно письменного...
Вот к чему я сейчас вспомнила этот весёлый коридорный эпизод. Кто-то из злыдней тогда случайно застал нас за этой мирной сценкой на полу, и по всему Нововоронежу мгновенно поползли бредовые, нелепые до гомерического хохота слухи — чуть ли не о том, что мы с Сержем занимались бурным сексом прямо в коридоре УТЦ, прямо на бетонном полу! Ха-ха-ха! Я искренне смеюсь над этой тупостью до сих пор...
А ведь наша самая первая, первейшая встреча в УТЦ произошла в огромном зале рабочей столовой, когда я случайно... пролила ему на дефицитные брюки стакан очень горячего какао! Серж тогда тихо подошёл ко мне сзади (я стояла внутри стойки, прямо у движущегося конвейера с посудой) и любезно, вежливо попросил меня передать ему стакан какао. Он уже расплатился на кассе чуть раньше и сидел в одиночестве, обедал, просто поднос с напитками кухонные рабочие вынесли на линию чуть позже… Вот он потому близко и подошёл. И в этот миг кто-то из девчат меня сзади резко подтолкнул локтем (я до сих пор подозреваю, что сделали это нарочно, из вредности!)…
Ну конечно, там же за столами сидела сплошная бурная молодёжь, среди них — все наши подопечные иностранцы, всё кипело в одном огромном зале фабрики-кухни. Их там находилось человек шестьдесят кубинцев и человек двадцать чехов со стажировки. И один известный местный остряк, близкий коллега Сержа, Саша Молев, на всю столовую громко выдал дикую, сочную пошлость:
— Ну, Таня, сама пролила парню на штаны, а теперь давай, сама садись и облизывай! Будет очень сладко, но очень горячо!
Весь наш простой атомный народ в зале от такого юмора просто с грохотом грохнул от безудержного хохота! Иностранцы за столами ничего не поняли, живо зашумели и начали громко просить наших услужливых переводчиц перевести им соль шутки. Девчата им с удовольствием перевели... И кубинцы от дикого восторга чуть ли не ламбаду на обеденных столах начали танцевать! Они же истинные дети природы, горячая южная кровь, этот сочный Сашин «юмор» был совершенно в их вкусе... Эта история с пролитым какао мгновенно стала в Нововоронеже притчей во языцех, её потом весело повторяли на каждом углу и перетряхивали в каждом машбюро.
И это была самая первая, первейшая и незабываемая сцена нашего официального знакомства в УТЦ. И он, и я были тогда совсем новенькими для данного атомного цеха, а как известно, с новеньких у нас всегда шкуру дерут…
К чему я так подробно обо всём этом рассказываю? Эта уморительная сценка с пролитым какао произошла как раз в мой самый первый день на новой работе. И это был его — Сержа — второй день в УТЦ. С утра я видела его в коридоре мельком, краем глаза, и почему-то твёрдо подумала, что он — чех... Тогда ведь на станцию как раз много чехов со стажировки заехало. У него были превосходные, совершенно европейские манеры, дефицитные очки-металлик в тонкой оправе — у нас в посёлке такие тогда вообще никто не носил... Хорошая аккуратная стрижка, вообще что-то непередаваемо нерусское в облике, хотя при всём этом он не был ни пижонистым модником, ни щёголем, ни стилягой — вообще одет всегда был очень скромно, по-инженерному.
И таких мимолётных встреч у нас с ним за целых два года было от силы штук пять-шесть, не больше... Это когда мы о чём-то коротко разговаривали сугубо по работе, и всегда — строго на людях, при свидетелях. Мы вообще нигде и никогда не встречались, кроме как в стенах УТЦ.
Он явно, демонстративно меня избегал, а я тайно сохла и глубоко страдала по нему... Лично для меня это была самая настоящая любовь с первого взгляда — и сразу наповал! Для него на тот момент — нет, близко не было... Моя мама потом с чужих слов часто говорила, что я якобы бегала за ним и вела себя крайне неприлично — потому что абсолютно ВСЕ злыдники вокруг так говорили и прицельно капали ей на мозги. Твердили, что я позорю родителей, что у меня вообще нет никакой девичьей гордости, и что весь посёлок якобы надо мной смеётся... И когда я в какой-то момент отчётливо поняла, что, собственно, происходит вокруг нас, я сделала решительный шаг назад. То есть попросту перестала попадаться ему на глаза, специально выбирала для своих рабочих проходов по УТЦ именно те моменты, когда Сержа не было близко в фойе.
Между тем время шло, мы усердно занимались с инженером Внешней дозиметрии кубинкой Нормой Гонсалес — единственной женщиной-руководителем за всю ту эпоху, которая проходила обязательную стажировку в нашем «цехе», самом тяжёлом по нагрузке. Мои подопечные были исключительно высшим начальством: начальники смен, завлабораториями, поэтому ухо приходилось держать востро, ни одной лишней улыбки! Абсолютная сдержанность и дистанция... Норма говорила на чистейшем, великолепном кастельяно, а не на кубинском диалекте, и говорить с ней было истинным филологическим наслаждением. Присмотрись к снимку: это же настоящая, статная землячка Федерико Гарсиа Лорки!
А параллельно мы занимались с Мигелем русским языком и нашими техническими переводами с набором кубинской лексики... Дни летели, но ничего в моей зазеркальной жизни не менялось. Мигель был очень воспитанным, корректным, бесконечно сдержанным парнем, он считался у них одним из официальных руководителей большой кубинской группы. И сам он у себя на родине по должности был начальником смены АЭС. Мигель почти демонстративно держался со мной холодно и аристократично, хотя все остальные кубинские стажёры были весёлыми, шумными, раскованными ребятами.
А справа на снимке — моя любимая толстушка-подружка Виолетта Темногород, талантливый инженер-физик и мой верный партнёр по фортепианному ансамблю в музыкальной школе. Сколько мы с ней «баловались» собственными экспромтами в четыре руки, выступая со сцены ДК и в тесных кубинских компаниях, мгновенно подбирая на слух аккомпанемент под их сложные гитарные тональности! Сколько было нашей чистой еврейской ржаки от Виолетты во всём — в музыке, танцах, работе... Она была юмористом высшей пробы! Впоследствии Виолетта вышла замуж за еврея из Волгодонска, у неё обнаружилось бесплодие, они эмигрировали в Израиль, где после долгих, мучительных попыток ЭКО она родила сразу четверых пацанов — двойню и двойню! Где они сейчас все, не знаю, войны раскидали нас по миру... Но самое печальное: Виолетта тогда люто, патологически ненавидела Сержа. Она злобно троллила его, издевалась при каждом удобном случае и попортила немало крови и Сержу, и мне...
Что и как развернулось между нами дальше, я подробно напишу чуть позже...

21 октября 2026
Киев