Клубничный Павлин. Расщелина Времён. Глава 11

Глава 11. Расщелина времени
Новый год — расщелина времени между 1983 и 1984 годами. Мы с моими бывшими одноклассниками провели его так весело, что до сих пор остаётся чувство теплоты и искрящегося звона фужеров с минералкой, бутылкой шампанского — одной на десятерых, прекрасным столом, накрытым своими руками, и всеми возможными новогодними увеселениями.
Душой компании, как всегда, был Вова Клеверов по кличке Экс-Калибур! Но с моей лёгкой руки Вова стал называть себя просто Клевер, и все узнали, что Clever с английского означает «умный».

Ах, Вовочка! Где ты сейчас, моя первая школьная любовь — страстная и пронзительная, звенящая и опасная для жизни, и не только для здоровья или репутации?.. Вова — красавчик, умница, модник, пижон, меломан, стиляга с диссидентским замахом, непролазный двоечник и отчаянный прогульщик, выдумщик и ироничный юморист, исследователь редких исторических фактов и событий... И, как бонус, знаток высокой моды, элитарных вин и девичьих душ! Вова — получатель и адресат моего первого поцелуя в шестнадцать лет, и Вова — инициатор болезненного, но честного расставания между нами. И за это расставание я до сих пор признательна ему от всего сердца.

Он сумел не только красиво попрощаться, но и сделал это по-доброму нежно, элегантно и совершенно не обидно — без ущерба для девичьей гордости и человеческого достоинства (за что, повторюсь, я мысленно благодарю его до сих пор). Вова открыл мне пикантные тайны мужского естества и всей мужской психики.
Все противоречия и тайные лабиринты. С одной стороны, пик безграничных мужских  желаний. И с другой - поиск единственной и неповторимой, чистой и непорочной, целомудренной и нетронутой, идеальной девственницы! И при этом она должна быть желанной, красивой, скромной и верной! И до гроба хранить семейный очаг от коварных поползновений других "самцов". Вовочка, воодушевляясь, даже провёл параллель: извечный спор между архетипами "Венеры" и "Мадонны".  Огонь  Венеры пылает ниже пояса. Святость Мадонны - в её полноте "выше пояса" - в красоте и притягательности женской груди, источнике  выживания для младенца.


*  *  *

То, что Вова открыл мне в эти последние дни лета, — это были истинные знания «Аттестата зрелости», о которых никто, никогда и нигде тебе не расскажет... Ни подружки, ни родители, ни хвастающиеся друзья-приятели с типичным по возрасту багажом пошловатых «знаний» уровня школьной подворотни. С этим "культурным" уровнем взрослеющего подростка провинциального городка. И ты не прочтёшь это ни в одной газете или журнале. Не увидишь в кино. Ни один парень с мозгами и сердцем — если только между вами нет тонкой душевной связи, замешанной на симпатии, восхищении и уважении, — не отважится открыть тебе ящик Пандоры всей культуры любовных отношений.

Это то, что тебе скажет только искренний друг, которому ты дорога, который испытывает к тебе влечение, но который думает о будущем и понимает свою ответственность, которого и самого жизнь прилично побила, оставив, несмотря ни на что, послевкусие восторга перед истинной любовью и целомудрием.
Вова объяснил, почему отчего для мужчины так сладок запретный плод. И почему в школе меня называли недотрогой, высокомерной зазнайкой, которая «цены себе не сложит», с короной на голове и с прозвищем Царапучий Львёнок, Львиный Коготок. И  открыл для меня самой - зачем я носила складной финский нож в портфеле с шестого класса. Нож был дамский, дорогой, хотя и не слишком опасный. Но, увиденный однажды местным школьным бомондом, он вознёс моё имя на небывалую высоту зависти и неприятия среди недолюбенных девиц.

Вова раскрыл секрет, почему парни тотально сохли по мне и устраивали бои без правил. И отчего даже на выпускном вечере спонтанно вспыхнула лютая драка трёх молодых самцов с аттестатом зрелости в кармане. Трёх Медведей, как их называли мамаши одноклассников в нашем скучающем сонном посёлке. И в самом деле, это были «три Мишки», три Михаила, за одного из которых я в скором времени так неудачно выскочила замуж, что сломало жизнь и мне, и моей дочери от него, Алисе.

Чтобы не водить читателя за нос — что же он ей там «эдакого» понарассказал, чего мы не знаем, этот стиляга Вова Клевер? — отвечу просто. Вова был не по годам мудр, умён и не по классу порядочен. Вова мог бы — вполне мог! — воспользоваться моей неопытностью и в целом мной, всё ещё невинной девчонкой! Все условия для этого были. Но Вова этого не сделал, несмотря на сильное взаимное влечение первой любви. Он прямо и твёрдо отказал мне в желанной близости. Да, вот так прямо. Нет — и точка. Отказал осознанно, с тактичным пояснением, почему. Это могло бы остаться в моей памяти болью и позором звонкой пощёчины, но нет, не не осталось!

Он объяснил мне значение выражения «динамить»... Открыл суть отличия простого влечения от настоящей любви. Разницу между юношеской игрой гормонов и готовностью к созданию семьи, к рождению детей, ведению быта. И был ещё один момент — это было сложно объяснить, но он смог. Речь шла о расхождении в классовой принадлежности. Наш союз неизбежно привёл бы к неравному браку, к мезальянсу, что подтолкнуло бы его к краху. Для меня это было полным открытием. Воспитанная в семье на принципах «равенства и братства», с нашим особым сибирским, томским гостеприимством и уважением к личности любого сословия, я наконец поняла, почему ещё в школе ко мне было столько симпатии с одной стороны и абсолютного неприятия, доходящего до травли, — с другой. Я узнала и поняла, как построена «мораль» общества маленького городка. Но всё это было уже в прошлом. Мы остались с ним замечательными друзьями с большой нежностью друг к другу.

Когда происходили эти события с разрывом дружбы, - почти на разрыв сердца, - шёл август 1976 года — года нашего окончания школы. И было мне тогда ровно семнадцать, а ему через три месяца должно было исполниться восемнадцать. Это было самое последнее лето после окончания школы — перед поступлением! У меня — в престижный университет, у него — в задрыпанное швейное училище в трущобах Левого Берега. Но он хотел стать куртым модельером - и он стал им. Впоследствии он поменял прфессию. Он долго учился и стал, наконец, "одним из нас" - истинным и безупречным атомщиком  "второго поколения". А тогда, когда мы расстались, я сильно плакала, но он утешал меня, гладил по лицу, утирал слёзы и говорил, что так лучше для  меня. Я не могла утешиться. Я вообще всегда болезненно переносила любые расставания, но этот человек был для меня особенным, первой любовью, другом, консультантом по многим вопросам. Однажды я забегала домой нему в Нововоронеже, возвращала какие-то его книги и альбомы по искусству. Мы были одни. Млёзы сами полились у меня из глаз.
- Иди сюда, - сказал он и повлёк меня в их красивую гостиную. Вова налил мне черверть фужера коньяка, положил рядом лимон и финский шоколад. И себе тоже налил, полную. Давай проводим нашу школьную любовь.  Не чокаясь.
- Хорошо, - сказала я и взяла фужер...
- Подожди. Можно я тебе что-то подскажу?
- Да.
- Водку берут правой рукой, а коньяк - левой, от сердца и для сердца.
Я переменила руку.
- А теперь загадай желание, и я сделаю так, чтобы оно исполнилось.
- Загадала.
- Не говори о нём никому. Не сглазь.
- Не скажу.
- Ещё. Хочешь дам тебе совет, от которого ты всегда будешь любима и желанна? И выбирать всегда будешь ты и только ты. И ты выберешь того единственного, который тебе педназначен. Хочешь такой совет?

- Хочу, конечно!

Это не совсем мой совет. Это притча от моей мамы. Она много пережила, её травили, клеветали на неё, обливали грязью. Но она выстояла и расцела. Я присоединяюст к каждому её слову.

Вова отошёл на минутку, попросив подождать.
Я обожала Вовину маму. Она буквально спасла меня однажды от смерти, от опасного шага, от последующей возможной неизлечимой депрессии с непредскзуемым финалом.

Вова вернулся  с чем-то в руках, но в темноте я не видела, что это. Мы сидели в креслах при свечах, возле стеклянного журнального столика.

- Моя мама сказала так. "Если у меня когда-нибудь будет невестка, я дам ей три напутствия перед свадьбой.
Первый. Быть милой, нежной, ласковой, трудолюбивой и никогда - ни лично, ни не дай Бог, публично не устраивать истерик и разбора полётов, не делать выводов, не изучив фактов. В мире полно ловушек, подтасовки фактов, лжи, клеветы, злобы и зависти. Я на себе всё это испытала. Не верь никому, кроме своего сердца и того, кого ты любишь.
Второй. Не позволяй мужчине себя унижать и обижать, ни в жизни, ни в любви, ни в постели. Храни своё женское и человеческое достоинство.
И третий. Женщина всегда должна оставаться загадкой для мужчины. И для её любимого. И для всех остальных.
Эти же слов я скажу и своей маленькой дочке Иришке."

- Танюша! Я сейчас надиктовал эти слова на диктофон. Я дарю его тебе. Ты переводчик, тебе пригодится. И ты знаешь, как моя мама любит тебя.
Я взяла подарок и легонько поцеловала его в щёчку. И просила пердать мой поклон и благодарность его маме.
- А теперь ещё два бонуса, - сказал Вова, и глаза его были очень ясными, зелёно-голубыми с искорками.
- Первый Бонус. Предсказание. Я ВИЖУ, пройдёт совсем немного времени, и ты выйдешь замуж, первая из всего нашего класса.

Бонус второй. У меня есть заветный галстук. Это не простой галстук. И не просто сувенир. Я пока никогда его не надевал и вряд ли надену. Он слишком велик  для меня - это для паня высокого роста. Это подарок от моей мамы. Как, кстати, и диктофон с напутствием. Возьми этот галстук, он принесёт счастье тому, кого ты полюбишь. И он тоже выберет тебя раз и навсегда. Ты дарила мне верёвочку на шею, - помнишь? - хомутик на удачу.
А я дарю тебе такой же счасиливый галстук.. В нём тоже кое-что зашифровано.
Вова порылся в шкафу и принёс мне  красивый галстук в упаковке, с финской этикеткой.
- Вова, благодарю, но я не возьму. А если возьму, сохранить не смогу. Или папа случайно себе на шею нацепит, или сестричка достанет из любопытства, будет играть.
- Хорошо, - сказал Вова.-  Я сохраню его для тебя у себя дома. Заберёшь в любое время. Если меня не будет, моя мама вручит его тебе. Тебе она не откажет. Я передам ей чёткую  инструкцию. А чтобы никто его не перепутал, я напишу на нём: "Галстук для того, кого полюбит Таня, чтобы любовь была долгой, взаимной, счастливой и бесконечной".

Он долго выписывал эту фразу своими детскими каракулями на этикетке.
- А теперь распишись ниже- дар приняла, дата, подпись.
Я всё сделала, как он сказал.
Хочешь третий бонус?
- Ты меня засыпал подарками и бонусамию
- Ты прсто выслушай.
-Слушаю тебя.
-Помнишь, в Анжелике было. Её  отправляли куда-то далеко, и она пришла нчью к своему деревенскому другу детства, который был намного ниже её по статусу.  Он любил её. И она дорожила им как другом детства.
И она попросила его:
-Николя, я хочу, чтобы ты был первым. А теперь я спрашиваю: Таня, ты хочешь, чтобы я у тебя был первым. Прошло немного времени, но я вижу, что ты безутешна. Одно твоё слово, одно движение - и я весь твой.
Только не говори мне, что я пьян. Если я и пьян, то от твоего очарования. И от любви к тебе. И мне тоже больно. И я тоже не хочу тебя отпускать...

- Я посмотрела ему в глаза и ничего не ответила. Я просто поглажила его по лицу, по волосам...
Я видела, что он хотел поцеловать меня на прощанье. Но я просто повернулась и вышла.
Уже провожая меня, в дверях, он сказал мне? "Таня, БРАВО! Лучшего ответа я от тебя и не ждал!"


*  *  *

И вот прошло семь лет. И наступило то самое 1 января 1984 года. И, как однажды сказал с грустью важный для меня одноклассник: «Вот и всё. Вот и кончился Новый год!»

Ни в одной стране мира нет такого сакрального отношения к Новому году, как в бывшем СССР...
В уютной, стильной квартирке у меня стояла роскошная высоченная ёлка, и вся улица могла видеть её в многоцветных огнях — я не задёргивала штор. Нас было десять человек, включая меня: шесть парней и всего четыре девушки — две моих одноклассницы и Виолетта, которая была на год младше нас.

Были приглашены ещё две барышни-переводчицы из УТЦ, но они постеснялись нарушать нашу школьную компанию и не пришли, перезвонив в последний момент с извинениями.
Серж тоже не пришёл, хотя и был очень настойчиво приглашён. Он сразу дал понять, что это маловероятно, сославшись на какое-то экстренное дежурство:
— Если я вырчусь хоть на полчасика, постараюсь к тебе заглянуть, просто поздравить. Но ничего обещать не могу.
«А на большее ты не рассчитывай!» —  "тему" спела Натка Рощина голосом Людмилы Зыкиной. Серж шутливо кивнул, и я поняла, что он не придёт.

— Но это же новогодняя ночь! — воскликнула я очень тихо, почти одними губами, цепляясь за последний шанс его убедить. — Хочешь, я сошлюсь на недомогание и отменю встречу? Я и правда была немного простужена и ходила даже на работе, обмотав горло толстым шарфом — шарфом собственной вязки цвета огненной, хорошо обожжённой терракоты.

Серж посмотрел на меня очень внимательно, будто считывая мой взгляд.
— Не грусти, — сказал он со странной интонацией. — Будет ещё много новогодних ночей. Улыбайся почаще, тебе идёт!

Мои одноклассники резвились, скакали, дурачились, кувыркались, играли в буриме. У нас была стенгазета с нашими смешными фотографиями, я читала свои смешные эпиграммы на каждого участника компании... Я усердно улыбалась, глотая непролитые слёзы, а мои гости танцевали, пели, плясали деревенские и новые, модные танцы. Моя солнечная Белочка, Виолетта, своим острым чутьём поняв, что со мной что-то не так, взяла на себя роль тамады и дирижёра этого новогоднего праздника. И моя маленькая Алиса скакала и танцевала вместе со всеми. Всем было весело и здорово,... кроме меня. И досидели мы до одиннадцати вечера, выпили на посошок, чуть-чуть убрались и разбежались.


И когда гости ушли, пустота и тишина звенела и накрывала с головой, а сердце разрывалось от тоски по Сержу. Я всё-таки ждала его и до последнего надеялась: придёт! Поздравит.

А он просто «не замечал» меня вот уже год и три месяца!

21 октября 2026 года
Киев
На фото: одноклассники Вова "Клевер" и Лена "Пуговка". На заднем плане Олег И. "Адольф".
Фото из семейного архива. В случае предъявлении претензий фото будет удалено незамедлительно.

http://stihi.ru/2026/10/21/6889