Не хочу

Грядущее, в сущности, есть продолжение мела,
разведённого в скверной воде; перемена вкуса
в худшую сторону — вплоть до того предела,
где обилие благ превращается в груду мусора.
Если тебя там нет (а тебя там нет,
судя по календарю и пустому креслу),
я выбираю не этот фальшивый блеск,
но темноту, в которой я, к счастью, треснул.
Январь переходит в март. Но чужие звёзды
тщетно сулят вдохновенный расцвет и силу.
Новые вёсны похожи на птичьи гнёзда,
вымокшие под дождём, что размыл белила.
Мне достаточно, знаешь, того холста,
что натянут на рёбра твоим дыханьем;
прочие ветры, штурмующие уста,
пахнут чужим вокзалом и увяданьем.
Пусть ураган выкручивает болты
жестяным флюгерам, над домами вздетыми, —
из всех новостей, доносящихся из пустоты,
я выбираю лишь те, где твои приметы.
Мир сужается до размеров одной софы,
где гудит электричество, подменяя орган и пение.
Отрицание — лучшая форма для сей строфы,
и для жизни — единственное спасение.

Не хочу. Это слово, звеня как пустой стакан,
ударяется о штукатурку, летит обратно.
Время — это всего лишь сырой туман,
и лицо твоё в нём — единственное, что внятно.