Клубничный Павлин. Донна Роза. Разведчик-7

Клубничный Павлин и Заказное письмо  7

-- А вы думаете, так приятно стукачами быть? После того, что сделали с моими родителями, и как погубили мою жизнь уже здесь? Вот теперь я делаю всё возможное, чтобы обезвредить таких, как Кочергин. Это моя миссия. Мой смысл жизни. Я делал ложные доносы, но это были "доносы наоборот". Были и есть. Я уничтожаю пасквили, в которых клевета. И заменяю их на нейтральные: не подтвердилось... не обнаружено... не замечена...  Чтобы как можно меньше порядочных людей пострадало от этой гнили, от доносчиков и настоящих стукачей. Я жалею, что поздно изобрёл свой собственный метод.

- Разве такое вообще возможно? Есть  же и другие  источники "информации". Сопоставив факты, любой "Кочергин" мог бы угадать, что вы кидаете ему дезу.

- Да, Серёга, ты прав. Но есть одна зацепочка, - я был весьма и весьма доверенным лицом у Кочергина. Я ненавидел и ненавижу его всеми фибрами души. Это было моё задание - не на один год. Он верил мне безоговорочно.  Его и его "службу". Это он сожрал таких, как твой первый свёкор, Таня, - светлой ему памяти...Хороший был человек. И ведь тоже не какой-то там середнячок, а начальник смены АЭС самого крупного блока.

И если покопаться в памяти, я знавал многих хороших людей, которых он сломал, угробил, посадил, загнал в дурку или выгнал из города. Я научился правильно систематизировать, и для этого мне пригодились знания некоторых законов и закономерностей... Я бросил пить и наскрёб себе на "технику". У меня отличный чертёжный почерк. Я умею чётко излагать, грамотно составить отчёты и красиво их подать. Я умею имитировать любой почерк. Это - моя разведческая выучка.

- Вы были разведчиком? - изумлённо спросили мы с Сержем.
- Я был не только разведчиком, ребят. Но речь не обо мне.


Серж налил Зиновьевичу ещё немного водки.
- Выпьем за ваш подвиг?
- Выпьем, - согласился дядя Кеша. - Подвиг был. Медали, которые у меня на  моей форме в шкафу не заменят того, что происходит сейчас. Вашего уважения. Вашего внимания и понимания.
- Мы с вами, дядя Кеша. Приходите к нам и к Алисе в гности и завтра, и в любой день.

- Благодарствую, приду. Когда-нибудь я расскажу тебе, Танюш, почему Кочергин  в конце-концов выпустил тебя из своих шакальих лап, - продолжал дядя Кеша. - Знаешь,  кого он догрызает до смерти? Слабых и раненых. Наивных и доверчивых. Глупых и беспечных. Но ты выстояла после того шквала доносов для Инквизиторского логова, и тех пыток, на которые тебя уже обрекли.

Ты красиво ушла из-под них, сделав несколько превосходных гроссмейстерских ходов. И вот наконец - МАТ! Твоя полная победа. Они - твои враги - выли от досады, не ожидая такого поворота. Ты действовал молниеносно - вот прямо как сегодня! - и так всегда - ну, почти всегда! Ты обыгрывала их, отрываясь от них на на несколько ходов вперёд. Они клацали зубами, но ничего не могли поделать.

- Что-то вы уж очень драматизируете, дядя Кеша, - к чему эти дифирамбы? - спросила я, покусывая соломинку для коктейля.

- Но ты же их всех обыграла! Так вот, ребят. Чтобы расставить все точки над i. Я для того и здесь. Уж позвольте мне, старому вояке, разложить вам всё по полочкам. Как на шахматной доске, коль уж Алиска нарекла меня Белым Рыцарем.  Читай, офицером, если как в шахматах. А я ведь и есть, пусть младший лейтенант, но какой-никакой офицер в отставке. И слово чести для меня - не пустой звук. Я могу быть с вами  откровенен?

- Можете, - ответили мы с Сержем в один голос.

- Я скажу вам кое-что важное. И никто другой вам этого прямо не скажет.  Что же мы имеем? Вчера Таня резко смазала всю картинку, перед строем алёновских пенсионеров и внезапно набежавших городских разночинцев.  Ты же понимаешь, Таня, какую свинью ты подложила  своему Сержу с этой вашей Линой Золотце. С Линой и её маленькой девочкой, то ли дочкой, то ли сестрой. Ты носишься с ней как с писаной торбой. Мало кто понимает подоплёку твоей суетни, - на первый взгляд благородной и праведной. Но я? Я - понимаю.

Я  расстегнула "душную" верхнюю пуговицу халата. Серж неподвижно выискивал пылинки на линолеуме кухни. Мы молчали.

- К счастью, Танюш, - к счастью для вас обоих - ты повела себя интуитивно правильно. Ты выбрала единственно верный способ "защиты" вашего замка  в облаках. Ты повела себя так, что весь народ грудью встал на твою защиту, впрочем, на защиту вас обоих. Тебе поверили. А народ не обманешь, правильно баба Катя сказала. Народ всё видит, всё слышит, всё подмечает. Слышали, как она мне клюкой в глаз обещала заехать...?
- Слышали, - заверил Серж.

- А ты не струсила, - продолжил он, глядя мне прямо в глаза. - Письмо Лины - это был вызов вашему ещё юному, хрупкому счастью. И ты приняла вызов...Ты приняла вызов достойно, показав всем, что ты - женщина-воин, воин сильный, благородный и смелый. Конечно, ты немного забежала за "грань" вперёди паровоза, но обыватели тебя уже за это простили. И Серёга тебя простит, я уверен, когда гнев и боль немного отступят. Ты, Таня, геройски бьёшься за истину, за добро, за свет. Твой муж это поймёт и простит. Да, Серёг?

Серж ничего не ответил. Лишь смахнул прядь волнистых волос, упавших на глаза.

Я легко "читала" Сержа по жесту, во взгляду, по взмаху ресниц. И сейчас  этот степенный взмах рукой - убрать прядь с его синих глаз - для меня означал: "Я готов. Я не прячу глаза. Я никогда не соглашусь на роль примака, не способного построить дом - читай: заработать  СВОЮ квартиру. Я не примак, в этом деревенско-алёновском понимании. Никогда им не был и не стану. Мы уезжаем, бросив к свиням собачьим весь ваш новоронежский мутный раёк".

- Я ничего геройского не сделала, дядя Кеша, - сказал я. - И вообще ничего не сделала.
- Вот именно, - усмехнулся Зиновьевич. - НЕ сделала того, что сделала бы обычная женщина. Ты не закатила скандал. Не впала в истерику. Не начала пилякать и допрашивать Сержа с разбором полётов, не выспрашивала о "запасных аэродромах". Ты понимала, что это было бы не достойно - ни тебя, ни его: всё это душнилово - совершенно по-нововоронежски пошло и банально.

Ты приняла решение молниеносно. И сделала блестящий энд-шпиль. А сегодня... Даже Я ахнул, увидев тебя в своём окошечке. Немного не угадал: я, признаться, ждал тебя завтра. И не одну, а вместе с Сержем. Но ты не стала терять время на болтовню.  Ты рискнула - поначалу добрым именем Серёги, а потом и всем остальным. Но ты ни на секунду не усомнилась. Ты не поверила, что твой любимый человек мог поступить подло по отношению ко всем персонажам драмы. И все они - женщины.
И здесь их как минимум четверо.

- Как четверо? - переспросили мы с Сержем, и опять в один голос.
- Да, четверо, - подтвердил Иннокентий. - Две молодые женщины и две совсем маленькие девочки.

Мы молчали и понимали, насколько он прав.

- А можно уточнить, дядя Кеша? -  спросила я, воспользовавшись паузой. - Это же вы с Феррапонтом Зиновьевичем Лине деньги "молнировали" сегодня утром?

- Ишь ты, чекистка, - улыбнулся дядя Кеша. - Вычислила нас.
Ну, а кто ж ещё. Даже телеграфный перевод за такие деньжищи - и тот мог проплюхаться и два, и три дня. Это ж не как в Америке. Кнопочку нажал - и деньги у тебя... Дозвонился я брату, велел денег Лине срочно передать, под моё честное слово. А дальше уж дело техники. И междугородный разговор с сёстрами-Золотцами мы тебе сгоношили. Лины не было, ну а малая-то вам всё рассказала, как есть. Мне было важно, чтобы ты им верила. И им, и твоему Сержу. Очень важно, Таня.

И я скажу, каков твой главный гроссмейстерский ход. Ты не уехала на эту дурацкую Кубу, хотя Мигель был серьёзен в своём предложении руки, сердца и места старшего переводчика на АЭС в Хурагуа... Но ты... Ты послала всех к чертям. И вышла замуж за Сержа... Это и был твой гроссмейсерский ход.

- Эй, ребят, - засмеялся Серж, - я вам не мешаю?  А ничего, что я тут?

16 октября 2026 г. Киев. Продолжение следует.