Клубничный Павлин и Заказное письмо-9 Звонок

Звонок Лины.

В этот самый миг в прихожей раздался оглушительный, настойчивый и непрерывный звонок междугороднего вызова.
Все вздрогнули.
Я первая схватила трубку — твёрдо знала, что Серж сейчас будет очень долго менжеваться и размышлять: надо отвечать сразу или погодить? Ну и маленько запаниковал он, конечно, от неожиданности.
— Алло! Слушаю! — громко говорю в трубку.
В ответ — тяжелая пауза и сильный, надрывный кашель.
— Танюша... это ты? — наконец, тихо произнёс усталый, очень простуженный голос на том конце провода.
— Да, да, Линочка! Мы все здесь, на кухне, как раз ждали твоего звонка!
Лина в трубке чуть слышно, слабо засмеялась...
— Ах, вы мои хорошие... — певуче сказала она. — Вы же получили мою телеграмму? Спасибо вам громаднейшее! Вы нас с Валюшкой просто спасли. Но мы уже потихоньку начали выздоравливать...
— Судя по твоему кашлю, Лина, у вас там ещё самый разгар болезни, — строго перебила я. — Мы тебе сегодня утром первый мешок посылкой отправили. Дней через пять, наверное, уже будет в Обнинске.
— Ой, да не надо было! Я как раз хотела позвонить, сказать, чтобы вы лишний раз не тратились и не хлопотали... — Лина опять тяжело закашлялась. — Это у меня просто с самого утра голос напрочь пропал, сейчас вот, по чуть-чуть, только восстанавливается.
— Да мы сегодня вечером ещё одну посылку прямо к московскому поезду передадим! Там тоже будут отличные тёплые вещи и обувь.
— Ой, как неловко и неудобно получилось... — тихо продолжила Лина. — Я просто была в первые дни в таком жутком состоянии, сама сейчас не понимаю, зачем я вам в столько всего понаписала... Нам тут в общежитии МИФИ и вахтёры, и девочки-студентки уже целую кучу вещей нанесли! Феррапонт у себя клич кинул, так тут на этаже теперь целая гора стоит. Две огромных коробки!
— Ну, значит, ещё от нас добавка будет. Тут Алиска наша Валечке свой подарочек передаёт. Надеюсь, поездом всё доедет быстро и нормально.
— Танюш, ты меня прости, пожалуйста... — тихо-тихо выдохнула Лина. — Я так туго соображала в первые дни после всего этого... До меня вот только сейчас дошло, голова чуть прояснилась и я всё поняла. В какое же дурацкое положение я нас всех поставила. Прости меня, бога ради... Башка ж вообще ничего не соображала. Это ведь было на второй день после похорон мамы. А хоронить её возили далеко, в глухую бабушкину деревню, в Обнинске хоронить не разрешили — прописки-то городской не было. Там, в деревне, и ночевали, а дом старый, холодный, выстуженный — вот мы обе там  и простыли сильно.
— Лечишься хоть, Лина?
— Лечимся, Танюша. Нам тут наш Феррапонт Зиновьевич двух врачей прямо на общагу вызывал — и взрослого терапевта, и детского педиатра. Так что мы строго по рецептам лекарства пьём, антибиотики. А в Подольск на завод мы не поехали, конечно, — сил не было совсем, да и температура под тридцать девять...В этот момент Серж решительно выхватил у меня из рук телефонную трубку.
— Здорово, Лина! Как ты там, держишься? — Серж мгновенно щёлкнул тумблером и включил громкую связь на аппарате.
— Да уже нормально всё, Серёж... — отозвалась Лина. — Ждём вот теперь, что тётя Ира из Свердловска ответит. Чуть-чуть оклемаемся, встанем на ноги — и сразу на Урал поедем. Ой, как же я рада тебя слышать, наш Лёвушка - защитник слабых!
— Я тоже рад не знаю как! А как там твоя малая, Валюшка?
— Да как малая... скачет на кровати, как самый настоящий электровеник! Чуть температура спала, она уже по коридорам общаги носится...
 На заднем плане Валентинка разразилась звонким детским кашлем.
— Так, Лина, слушай меня внимательно, подруга, — твердо и по-мужски заговорил Серж. — Поменьше разговаривай сейчас, береги горло. Срочно просишь у баб Зины оренбургский пуховый платок и наглухо кутаешься в него. И лежи побольше в постели! И никуда, слышишь, ни в какой Подольск не вздумай сейчас больная ехать. И девчушку по коридорам не пускай. Всё же там у нас сквозняки лютые кругом!
- Хорошо, Серёж.
- А я тут вот что подумал. Давай-ка я сам им на следующей неделе позвоню туда, на твой завод. Я ведь Маринку-то отлично помню из отдела кадров. Она мне тогда ещё свой домашний телефон оставляла, где-то в моих записях есть, найду обязательно. Попрошу её, чисто по-дружески, пошевелиться немного. Они же тебя без вопросов должны отпустить по семейным обстоятельствам. Они же тебя без вопросов должны отпустить по семейным обстоятельствам.

— Конечно. Они так сказали: должны отпустить.  Я же сколько-то отработала. Месяцев семь-восемь, наверно. И нормально работала. Нареканий не было. С коллективом ладила. Просто всем вокруг всё лень, Серёж. Сам знаешь, как у нас в министерстве и на местах дела решаются.
— Знаю. Потому лично и позвоню в Подольск. Пусть они тебе официальную бумагу об откреплении прямо на Обнинскую общагу вышлют, зачем тебе туда с больным ребёнком мотаться? У тебя же в Подольске никаких вещей не осталось?

— Не-а, — вздохнула Лина. —  Комнату в общежитии при заводе у меня сразу же отобрали, как только это с мамой случилось... Это когда она на срочную операцию попала. Я же за свой счёт тогда отпуск взяла. С горячими термосами и пелёнками из одного города в другой мотаться — это же нереально было... А из обнинской квартиры дядя Дима, мамин сожитель, в тот же день меня выставил.

- Прямо в день смерти мамы?
- Нет. Ещё раньше. Когда она в аварию попала.
Я устроилась в больницу санитаркой, чтобы рядом быть и чтобы было где ночевать. А ей всё хуже и хуже.
- Нет слов, - Серж покачал головой.
- Да, вот как-то так. А на заводе времени терять не стали, на моё место сразу же другого человека взяли. Без официального оформления, по знакомству. Так что и общагу, и мою зарплату — по факту просто передали этому новому работнику.  Работнице. А может, и не совсем так было.  .
— Подожди, — Серж резко остановился с телефоном посреди кухни. — Они не имели права выгонять тебя из общаги.
- Не имели. Но по-другому мне отпуск не давали. Работать-то некому. А кто хочет работать, им место в общаге нужно.
- То есть получается, официально тебя подольский завод так и не уволил?

— Нет. Вроде бы нет. Говорю же, там какой-то свой человек по-левому на моём месте работал. Может, и  сейчас ещё работает. Вроде как пенсионерка, чья-то там мама. Ей просто живые деньги нужны были. А стаж - не нужен.

— Ага... — Серж задумчиво почесал затылок, и в его глазах вдруг вспыхнул опасный, азартный огонёк. — Вот хорошо, что ты мне эти подробности сейчас рассказываешь. Только я одного не пойму... Маму-пенсионерку что, в заводскую общагу в Подольске вместо тебя поселили?

— А вот этого, Серёж, я не знаю, врать не буду. Но, по-моему, это маловероятно...  То есть да, в общежитии там кто-то до сих пор числится под моим именем. Это ещё кто-то третий, то есть "левый". Но и не "мама", а какая-то сельская молодуха.
— Ах, вот оно что! — победно воскликнул Серж. —  Это очередная "сказка о тройке". По документам - одна, по факту другая, а в общаге - третья? То есть некий «заяц» или, точнее, зайчиха из глубинки — скорее всего, чья-то тайная любовница,

«дочка» или «бывшая» — преспокойно проживает по факту в ведомственной комнате под твоим именем?

- Похоже на то.
- А маме-пенсионерке капает твоя высокая зарплата?
- Именно так.
- И я почему-то уверен, что уровень как специалиста у этой "мамы" - далеко не твой, а ниже, гораздо ниже. Ты ведь высококлассный кадровый специалист-атомщик.  А тут получается: тарифная ставка по тебе, а качество труда - пенсионерское, абы какое?
- Скорее всего, так и есть.
- То есть налицо растрата государственных средств. Ну, лихие ребята! Это же как минимум три крупных административных нарушения, целая отлаженная схема! А твоё законное право молодого специалиста на гарантированное жильё? Где оно? Цинично нарушено? Притом, что ты высококлассный специалист по редчайшей специальности, с красным дипломом?
2___________________________________________
— Не знаю, Серёж, я в этих законах совсем ничего не понимаю...
— Не переживай, Лина! — уверенно высказывался Серж. — Смотри, что у нас вытанцовывается. Я теперь понял, почему они тянут время с открепным и не возвращают тебе документы. Ты же их золотой телец, дойная коровка.
- В смысле?
- Я почему-то уверен, что они тебе зажали  ещё и очередной отпуск, и отпуск по уходу за тяжелобольным родственником первой категории... Не на весь период, но частично они должны были тебе это предоставить. Ты же писала заявление, справки из больницы прилагала?
- Конечно. Я с этого начинала. Иначе мне бы прогулы поставили. И уволили бы уже по статье.
- Даа. Вот ведь жулики. Думаю, у нас и к тамошним юристам могут появиться вопросы...
- Ой, не надо, Серёж, чтоб вопросы... Я и так кругом на птичьих правах... И Гаррика подводить не хочу.
- Гаррик - это у нас кто? - с ревнивой ноткой спросил Серж.
- Гаррик - это мы так за глаза Феррапонта зовём. А ты что, уже не помнишь?
- Забыл, честно, - заулыбался Серж. Я ж с ним особо дел не имел. Ладно, Линок. Не горюй! Выше нос! Думаю, мы ещё и компенсацию, и материальную помощь от завода тебе выхлопочем.
- Ой, да не надо, Серёж.
- А ты не отказывайся. Им это ничего не будет стоить. А тебе подспорье. Они ещё будут рады-радёшеньки, что дёшево от тебя отделались.
- Ой, ну, ты прямо наш герой. Ты там только не переусердствуй.
- Ты же меня знаешь. Я сама осторожность. И я всегда спокоен как скала.
Лина засмеялась своим заливистым смехом.
- Эх, скала ты наша уральская!

- А если серьёзно, Лин, думаю, мы всех этих подольских бюрократов, нарушителей и растратчиков быстренько уломаем и победим! Я запрошу в отделе кадров сразу две копии открепного. Одну вышлют тебе в Обнинск, а вторую пусть сразу отправляют спец. почтой на Белоярскую АЭС. Я Марине на кадрах подробно подскажу, как всё это грамотно и законно оформить. Короче, не забивай себе сейчас голову, ты главное выздоравливай и Валюшку лечи! А мы с Таней что-нибудь да придумаем! Она у нас спец по связям с общественностью. У вас там есть мужики-начальники?
- Конечно. Там все начальники- мужики.
- Отлично! - засмеялся Серж.-  Мы на них Танюшу и натравим. Она их своей бархатной лапкой быстро раздерёт в клочья.
Лина громко засмеялась.
- Ой, ребят! Давайте, не надо в клочья.
- Ладно, посмотрим на их поведение. А ты иди и усердно лечись.
- Буду лечиться усердно. Ты меня прямо окрылил!
- Стоп! Погоди. Дай соображу.
- Что-то ещё нужно, да, Серёж?
- Да. Ты мне вот что скажи. Твоя трудовая книжка сейчас у них?
- Ой! А про трудовую-то я и забыла. Ну, наверно же, у них, раз я официально не уволена!
— Так. Ну, мне всё ясно. Они не просто тебе открепное дадут, Лина, они ещё и весь пакет документов вместе с трудовой книжкой лично в руки привезут, прямо в Обнинск. И характеристику тебе напишут отличную. И запись там будет — уволена не по собственному желанию, а по согласованию между руководителями предприятий...
— А что это вообще значит?
— А это значит, Линочка, что всё у тебя дальше будет в шоколаде! Это наилучшая и самая сильная из всех возможных формулировок для молодого специалиста.
— Ой, а так разве можно? Нужно ведь какое-то официальное отношение со стороны принимающей Белоярской станции? А где я его возьму? Уральцы обо мне и не слышали...
— Сейчас нет, но я верю, что мы сделаем это отношение «в кредит»! Не обещаю на сто процентов, но очень постараюсь...

...Я слушала Серёгу и едва сдерживала изумлённую улыбку, моментально считав всю гениальность его плана. Я ведь сама в своё время на переводческой работе немало настрадалась от всех этих подставных лиц, пашущих на твоём месте, сложных схем и напёрсточных перестановок, когда рвётся стаж и все наработанные бонусы сразу летят в мусорную корзину..

И я сразу догадалась, куда бьёт мой муж. Серж — этот суровый прагматик, уральский перестраховщик и обычно крайне осторожный в делах человек — сейчас разыгрывал партию как истинный Кот в Сапогах из сказки Шарля Перро! Этот хитрый Кот бежал далеко впереди королевской кареты и самоуверенно заявлял обалдевшим косарям: «Скажите королю, что все эти бескрайние поля, луга и мельницы — собственность маркиза Карабаса!» А на деле его хозяин был нищ, гол и не имел за душой ни гроша. Но король безоговорочно поверил Коту исключительно из-за его мощной, напористой и уверенной подачи!

Вот так же и мой Серж: он собирался жестко надавить по телефону на подольских кадровиков, поймав их на горячем с этой общажной «любовной» схемой, выбить из них долгожданное открепление, причём с увольнением «по взаимному согласованию сторон», а затем, пользуясь своим прошлым авторитетом на Белоярке, связаться с уральцами и искренне повиниться перед тамошними Гордыми Белыми Лебедями из элитного руководства. Мол, прыгнули через голову, каемся, но девчонка — наш кремень-однокурсница, выручайте, не пожалеете: такая - не подведёт! И уральское начальство, верившее Сержу как себе, простит Лине эту маленькую зазеркальную хитрость... А молодость, очарование и красота Лины, ей такт, её скромность и шарм довершат остальное... Так думала я, любуясь Сержем и наслаждаясь его уверенностью в голосе. Никогда в жизни его таким не видела. Он весь преобразился. И это не было просто петушиное пустое бахвальство, это было чистое, бережное отношение к старому другу, попавшему в беду.

— Ой, ребят... вы меня так выручаете, мне аж до слёз стыдно... Спасибо вам всем огромное! — Лина в трубке тихонько всхлипнула и закашлялась. Голосок её уже совсем хрипел. — Ну, ладно, ребят, я уже, наверное, побегу... А то тут Валентина голодная скачет вокруг, да ещё и за руки меня дёргает, трубку просит!   

Маленькая Алиса в своей серебряной короне, услышав эти слова, дёрнула меня за край подола:
— Мамочка, а можно я тоже поговорю с Валечкой?
— А не побоишься, детка?
— Не-а! Она же точно такая же маленькая, как и я!

Серж с улыбкой передал девочке трубку. Алиса прижала её к уху, сияя космическими синими глазами:
— Валечка, привеееет! - нараспев начала наша принцесса. - Это Алиса. Приезжай к нам скорее в гости! У нас тут очень хорошо. Я тебе нашу большую горку во дворе покажу. И  книжки. И кукол, и пластинки, и сказки, и песенки весёлые. И настоящую корону тебе подарю! И принцессино платье...Мы же с тобой совсем одинаковые!

Забираю трубку у Алиски.

- Всё, Линочка, идите отдыхайте с малышкой, лечитесь и думайте только о хорошем. Мы всё уже успели вас полюбить.  А как выздоровеете, окрепнете, надумаете в гости, - приезжайте, вообще проблем не будет! Пока, родные, звоните-пишите, когда силы будут и когда сможете. И ни о чем не волнуйся, и извиняться тебе, солнышко, не за что. И правильно ты сделала, Лина, что Серёже написала. Он всё для вас сделает и всё разрулит, не сомневайся.

- Ой, да, мне Вадик рассказывал, как ребята там, на Белоярке, целый год вместе - вчетвером - в одной комнате прожили, чуть с ума не посходили, а тоже ещё и в смену ходили. Море расчётов, писанины, куча ответственности, а ещё дипломные проекты готовили. Голова лопается, быт никакой, ничего не успевают. Так под конец Вадик не выдержал, отпросился домой, всеми правдами и неправдами открепился. А наш Серёга там один, считай, за всех отдувался. И работу блестящую сделал - она в докторскую его руквоводителю вошла, но так и было задумано. Короче, о Серёже там такая хорошая память осталась! Вот, попробую там в лучах его славы  погреться...Однокурсник всё же, и специальность та же! - Лина засмеялась своим серебристым смехом...

Серж снова попросил трубку.
- Короче, Лина. Пожалуйста, никуда не спеши! Ни о чём не волнуйся! выполняй все предписания врачей. И никуда не лезь, никуда не езди. Будут сложные вопросы, ничего не отвечай, говори, мол, я должна подумать. И ничего зря не подписывай, не посоветовавшись со мной.  Могут приехать люди из Подольска с бумагами,с  трудовой и с деньгами. Бери паузу. Не бери денег. Да и документы не забирай без совета со мной. Мы должны получить от них по-максимому,  и за моральный, и за материальный ущерб. Запомнила?

- Запомнила. Ничего не подписывать, звонить тебе.

- Умница. Звони в любое время дня и ночи. Телефон теперь знаешь... На Белоярке я тебе пока ничего не обещаю, но сделаю всё, что смогу. И всем, чем могу, помогу. И Вите прямо завтра позвоню - из 4-й группы.  Ты его знала?
- Не помню,  Серёж. Да я вообще мало с кем общалась.
- Это Вадика лучший друг. Он сейчас как раз там на повышение идёт. Он классный парень. Подружишься с ним, я надеюсь. А Белоярка - как для меня бы - это просто рай. Поедешь - не пожалеешь. Место там шикарное, во всех смыслах. Это тебе не наш Нововоронеж. Просто там холодно. Климат уральский. В общем, лечишь, сотдыхай, ни о чём не думай. А я тем временем всех обзвоню, всех на ноги поставлю, чтобы вам с Валей помогли. Слушай врачей! ...и меня.

- Хорошо. Слушаюсь безоговорочно!



- Таню не слушай, - громко рассмеялся он. - Она тебе насоветует... Она у нас девушка с фантазиями. И на Нововоронеж не подкупайся. Делать тут нечего. Тут бабы тебя загырут. На моё место тебя возьмут, конечно, без проблем. Но я тебе просто не советую. Если выбирать, то конечно, Белоярку. Лишь бы здоровья хватило. А то ещё подумай над Крымской АЭС. Всё же море, солнце, юг. Детям там очень хорошо, все хвалят. Мы в основном из-за Алиски туда и едем, солнышко ей нужно. Там сейчас тоже мощный набор кадров идёт...
- Ой, Серёж, прямо не знаю, голова кругом идёт. А может, ты пока никого не тереби? Вдруг тётя Ира нам откажет? Или вообще не ответит?
- Не откажет. Ответит. Ну всё, давай, Золотце. Тёплый чай и спать...

____________________________________________
3

- Хорошо, Серёж... Буду во всём слушаться. Обнимаю вас всех крепко-крепко! И спасибо вам огромное.
- Ой, погоди, тут ещё дядя Кеша, Иннокентий Зиновьевич, трубочку рвёт.
Дядя Кеша солидно откашлялся.
- Здравствуйте, милая барышня, начал он церемонно Как вы там поживаете? Передайте нижайший поклон братцу моему старшему, Феррапонту, Гаррику, если по-семейному.  Как он там?
- Здравствуйте. Отлично! Бегает! Вот ремонт в первом корпусе затеял, в душевые новое оборудование завозит. А вам спасибо великое, что так быстро деньги сюда переслали. - Лина опять закашлялась.
- Всё, Лина, кладу трубочку, а то вы тут последние силы на разговоры тратите.
Выздоравливайте!
Дядя Кеша положил трубку.

_________________________________________________
Вдруг из спальни вышла маленькая "незнакомая" девочка в простом стареньком свитерке и в поношенных колготках. В ручках она держала сияющий целлофановый свёрток с бальным "принцессиным" платьем, куклой и короной.

- Это Валечке, в посылку. И пластинку не забудьте, а то на поезд опоздаете.
________________________________
Дядя Кеша распрощался и ушёл заводить машину. А мы с Сержем пили чай на кухне, пытаясь переварить весь этот огромный наплыв информации.

- И ты что, меня совсем-совсем не ревнуешь? - вдруг совсем по-детски спросил меня Серж.
Я взлохматила ему волосы.
- Конечно, ревную. Ещё и как.  А у меня встречный вопрос. Лина Золотце - очень красивая?
- Очень. Но ты лучше, - сказал он с хитрецой.
- Нет, ну по честному?
- По честному, я уже и забыл, как она выглядит. Была миленькая, простая,  всегда с улыбкой. Миниатюрная, худенькая. Но я совсем не помню её лица. У меня почему-то нет ни одной её фотографии. И на групповых фотографиях я её что-то не нахожу.
- Но скажи, она голубоглазая блондинка?
- Наверное. А может, она зеленоглазая шатенка. Не помню. Но одно я запомнил. Она чем-то похожа на тебя. Ну, может, чуть-чуть. Ну, в смысле размера платья. Так что твоё счастливое джинсовое платье ей должно подойти.

*  *  * 3 ____________________________

Серж сказал: - Понимаешь, её внешность не имеет никакого значения, особенно теперь.  Я совсем забыл её  - и это хорошо. Она напомнила о себе сейчас, когда попала в переплёт,  - и это тоже хорошо. Я имею в виду её доверие ко мне ... её выбор "защитника". Это проверка нас с тобой на прочность. Почему я её забыл? Потому что давно не видел? Не только. Потому что у меня есть ты. Если я увижу её когда-нибудь, я её, скорее всего, вспомню. А может, и нет. А красота? Красота в глазах смотрящего, -  это старая истина. Если тебе интересно, были ли у меня к ней чувства, пылал ли я к ней страстью, отвечу тебе просто. В её присутствии - нет, не пылал. Она была просто другом, хорошим другом. А если обычный и банальный тестостерон начиналвдруг  шалить, я запрещал себе об "этом" думать. И вообще о ней. А что происходить ночью или утром в фантазиях мужика (или парня) - это вообще отдельная тема. Но это лишь фантазии. Не реальность.

- Хочешь, я успокою тебя одной короткой, но очень сильной притчей?
- Хочу.
Это притча от моего отца. Когда я уезжал, в Москву он сказал мне несколько простых слов.
Это было его напутствие.
Он сказал:
"Если ты ложишься в постель с девушкой, с женщиной, -знай, от этого может получиться ребёнок. Даже если ты предохраняешься. Или она. Или вы оба. Она может и схитрить, и обмануть. Причин к тому может быть много. Любой способ предохранения может подвести. Ни один не даёт  стопроцентной гарантии. Есть только один способ - не ложиться ни с кем в постель, если ты не любишь эту женщину. Не заниматься опасными любовными играми, если ты чувствуешь влечение. Не приближаться. Не прикасаться. Бежать сломя голову. Потому что если ты приблизишься, ты пропал. От таких игр и приближений начинается неуправляемы процесс. Никто не в силах устоять. Зов плоти укротить невозможно, если дать ей разыграться.  И тогда рождаются дети. И ты будешь обязан жениться на той, которая забеременеет от тебя. И родит. Ты не имеешь права бросать женщину с ребёнком. Даже если ты её не любишь по-настоящему, - всё равно ты должен и обязан ей.  Поэтому - никогда и ни при каких обстоятельствах не ложись в постель с женщиной, если ты её не любишь... Или если не уверен, что любишь. Вот и всё."

17 октября 2026