Клубничный Павлин Заказное письмо-8 Мигель

Мы снова сидели в кухне, оставив уютный торшер и диван в зале.

- А вы правильно решили отсюда «ноги сделать», продолжал Иннокентий. - Не дадут вам житья здесь. Ни Алискины родственники по отцовской линии. Ни сам этот маменькин и папенькин сынок. Ни все эти Танины подружки и Серёжины друзья-товарищи. Знаешь, Таня, сколько раз твои подруги на тебя доносили. И что они там писали. Какую напраслину! Какой вздор и какие грязные сплетни, гадости, клевету. Не знаешь? Вот то-то. А я не только знаю, я с них копии снимал, с этих доносов, – так положено.

Кто по месту нагадить хотел – и так в кабинет на полусогнутых ножках подковёрные бумажки заносил. А кто и в область,  а кто и в Москву в министерство писал.И на тебя, кстати, Серж, тоже.
- А я-то им зачем сдался? - удивился Серж.
- А ты больно хорошо английский знаешь. Разговаривал с финнами на английском? С МАГАТЭшниками рядом стоял? Всё. На карандашик.

А Райка твоя, на вас обоих писала. Одно время тут чуть ли не каждый день на почту фланировала. Но это всё  от зависти и злобы. От нехватки любви. Я говорю о Любви в душе. И о любви в жизни.
- Что ж тут поделаешь, - Серж развёл руками. - Каждый сам решает, на что ему потратить свою жизнь.

- Но ты ведь, Серёг, конечно, знал о Мигеле?
- Конечно.

- От кого?
- Как от кого? От Тани и знал.
- А от друзей-товарищей?
- А я им не давал такой возможности. Я демонстративно затыкал уши, поворачивался и уходил.
- Молодец! А ты знал его лично? Мигеля, я имею в виду.

- Нет, лично не знал. Так-то видел, конечно, мы ж все в одном здании работали. Я ведь и на БЩУ я их водил, стажировал. Но мы тогда ещё были с Таней не вместе. Даже толком не знакомы были.

- Вот именно. Это было ДО тебя. И ЭТО было давно и неправда. Но ты хоть  знаешь, что он за парень? Мигель Гарсия Фернандес?

- Ну так, слышал краем уха. Отзывы положительные. Вроде он был начальником смены, хотя молодой совсем. У меня папа всю жизнь начальником смены проработал. Я примерно представляю, что это за люди.

- Вот именно. Гвозди бы делать из этих людей, как говорится.
- Зиновьевич, давайте закроем тему. Никому это не надо – в прошлом ковыряться.
- Сейчас закроем, не торопи, Серёг! - как говорится, закроем этот Гештальт.

Дело в том, какое нутро у человека. Спроси у барменов, официантов,  продавцов, парикмахеров, врачей, учителей – и у нас, связистов, - спроси про любого, что, мол, это за человек? Да они с первой секунды видят в человеке всю его суть. Кто на проходняке – у всех глаз наметанный. И как ты его не наряди, не обуй, не накрась – нутро не скроешь. Иногда уже по походке, по голосу, по манере можно было угадать, или это человек, или это «Г. на палочке». И это зависит не от того, у кого сколько денег. А что у тебя за душой.

Мигель был – хотя почему был, - я уверен, был и есть… - Но скажу за прошлое. То, что я знал лично, и то, что видел своим глазами и слышал своими ушами. Мигель был человек с большой буквы. Настоящий мужик, настоящий друг. Правая рука Рауля. Рауля Кастро. Кубинцы, они же, как и наши, разные были… были и несерьёзные, и гуливаны, и пустоболы. Мигель был кремень. Учился хорошо, -  все в УТЦ это знали. Старался изо всех сил. Серьёзный, основательный парень был. Таня не даст соврать.

- Да, - сказала я. - Это правда.

- Я даже не о том, - продолжил  Зиновьевич, - что он мне лично приносил то сгущёнку, то тушёнку, то майонез, то батон ветчины, то кур. Снабжение-то сами знаете какое было. Только по талонам и давали что-то. Выбрасывали, как говорится…

- Сухие пайки и спецснабжение – да, знаем, было такое, Зиновьевич, - сказал  Серж. - Сам помню, как нас раз в две недели на ЖБИКе "отоваривали" по талонам…

- О да, вставила я, - незабываемые  впечатление.

- Полный дебилизм, - сказал Серж. Помню, как нас прямо с работы отправили на ЖБИК, а ты на каблучках, на шпильках, прямо с переговоров… А идти пешком далеко-далеко, по промзоне, через рельсы, через шпалы, по колдобинам через насыпь, через цеха и котлованы. А там ещё очередь надо было отстоять километровую… Буфет там был этот заветный. Больше негде было сделать.

- Дааа. Часов  в девять домой приходили, - вспомнила я. – А дома дитё брошеное одиноко сидело. Пластинки всё слушала. Наизусть уже их все знала. Хорошо, хоть Анна Ивановна с первого этажа Алису из садика забирала и у себя держала до моего прихода.

- А помнишь, как ты прямо там, на рельсах каблучок свой сломала, ножку подвернула, я тебя ещё пешком на руках до такси нёс? с двумя баулами?

- Помню, конечно, Серженька. Ты настоящий друг.

- Ну вот, вы в курсе, как было со снабжением в последние годы. А в магазинах вообще шаром покати. Нет, ну. было, конечно, кое-что, но далеко не всё, что нужно…

Но я не о том хотел сказать… Я от подношений Мигеля всегда отказывался, знаю, им самим гроши выделяли, а они, эти стажёры, – не все, конечно, - ещё и домой на Кубу отправляли, что могли. Так вот, он  экономил на всём. На себе. Иногда всё же Мигель всучал презенты, то шоколадку девочкам, то соки, то лечо болгарское, то ту же колбасу. Больше всех – из всех ребят - денег именно он посылал на родину, больше из всех кубинцев. А уж на переговоры чуть ли ни через день ходил, но пару раз в неделю – так точно.

А время-то у них у нас разное. У нас ночь - у них день. Так я что? Придёт после вечерней смены, постучит мне тихонько дома то в дверь, то в окошко… Я быстренько шасть на работу, ему кабинку давал. У нас-то связь не круглосуточная, так я через Воронеж, через знакомых девчат договаривался… Так и на меня донесли, стуканул  кто-то. и вот за этот донос мне Кочергин партийное поручение дал, выяснить, кому он там без конца всё названивает. Что говорит, о чём договаривается. Куда столько деньжищ посылает. Может, там что нехорошее затевается? Бдить да бдить надыть!

- Зачем им это было нужно? Кубинцы же бедные были, что с них взять?
- Это было частично и из-за Тани, и из-за вообще. Что, мол, он сам женатый, а нашей девчонке голову морочит. А она ещё и с дитём… А сам поматросит и бросит. Так вот. Стажировка долго идёт. А Мигель этот всё с бабой по международному тарифу разговаривает. Она на него хриплым басом орёт, и быстро-быстро так лопочет. По пять минут подряд. А он всё слушает и кивает.  Он ей всё - ми сьело, ми сьело (это я запомнил…) И так ласково. И деньги всё на её имя посылал, с кем разговаривал.

Подговорил я как-то Наташку Батурину. Она ж тоже всё в Аргентину жениху названивала. Так вот лично он-то – аргентинец этот, красавчик мачо, - её и поматросил и бросил. Хорошо, что у неё ума хватило, вовремя одумалась. Ну, как-то сидят они как-то поздно вечером, ждут разговоров своих, и Наташка наша, и этот Мигель. Я ей, - "а ну, подь сюда!" - и завёл в нашу рубку для телефонистов.
 
- Переведёшь мне разговор, что там Мигель балакает?
- Нет, - говорит, - дядь Кеш, я не стукачка, ничего переводить вам не буду.
- Ну, слушай, Натах, - говорю я. - Кочергин тебя всё равно заставит, будешь под протокол писать и подпись свою ставить. Этот хрен старый знает, как заставить и чем надавить. Подпись поставишь и навсегда доносчицей станешь. А так – я всё возьму на себя. Ты тут будешь не при чём.

Стенограмму трёх разговоров ему подай. Одну ты мне своими словами перескажешь, остальное я сам досочиню. Короче, додавил я Наташку, уболтал. И вот что, ребята, у нас вышло. Я вам сейчас чистую правду расскажу. А вышло так, что Мигель этот – сам не кубинец оказался, а испанец, это их ещё Фидель призвал, атомщиков, квартиры обещал. Он с семьёй – с родителями – и переехал на Кубу. Женился на кубинке, на зубной врачихе из Гаваны. Та ему мальца родила, классное такое дитё, сейчас наверно, Алиске ровесник.  Мигелито звали, в честь бати, значит, типа Мишутка (маленький Мигель)…

Так вот зубница эта, врачиха, наркоманкой за пару лет сделалась. А там – с крыши в полёт полетела. Шею свернула, парализованная долго валялась. И шиза у неё уже неизлечимая оказалась, и недвижимость осталась от и до. Короче, Мигель-то наш с ней развёлся, а не бросал. Деньги слал на лечение, на уход. И мамке слал, - той, что его на все корки чихвостила, и на Мигелито, сыночка своего. Он же тут год, по-моему, просидел. Мамка-то его на пенсии была по возрасту, а пенсия-то тю-тю. Ни в в Испании, ни на Кубе. И назад в Испанию не вернуться. Фидель бы дитё себе отжал, закон у них такой. Девок забирайте, а пацаны ему самому нужны были. Армия же ж!

- Я этого не знал, - сказал Серж.
- Таня, а ты знала?
- Знала только часть. От этих жутких подробностей он меня избавил.
- А ты знала, что он тут в лепёшку расшибался, документы на Кубу тебе выправлял.
- Это знала. Но тоже не все подробности.
- А я знал. Всё в деталях.
- Он тебе и место на кубинской АЭС выбивал. Как раз ту должность, на которой наша Валя Щёголева работала. Вам оставалось только заключить брак. Вы могли это сделать и в Нововоронеже. В любой день. Брак бы признали и на Кубе, и везде. Ты ведь хотела за него замуж, если по чесноку?

Серж потемнел в лице, встал и вышел из комнаты.

- Дядя Кеша, но вот вы сейчас вторгаетесь в святая святых. Давайте не будем.
И Серёже тяжело это слушать, и мне.
- А тебе не тяжело было вчера узнать и про Лину, и про Валю Золотце?
- Но ведь это совсем другой случай.
- Другой, конечно. Но суть в том, что для людей, для толпы, у которых у самих пусто и в башке, и в сердце, и в жизни - для них всё "чужое" идёт в дело. Они этим живут. Они этим упиваются.

Серж вошёл с посветлевшим лицом.
- Давайте поднимем тост, - предложил Серж...- За мир во всём мире. Чтобы дети не болели и были счастливы. Чтобы наши родители тоже не болели и были счастливы. И за нас.
- За нас, за детей, за родителей, - согласился Зиновьевич, - и за дружбу. И вообще - и за нашу с вами. Будете моими друзьями?
- Конечно, дядя Кеша.  Только мы ж уезжаем через 2 недели.
- А это неважно. Может, черкнёте когда, позвоните? - расскажете, как устроились, что да как.
- Обязательно. А вы нам про всех расскажете. Кто тут женился, кто развёлся, кто уехал.
Дядя Кеша рассмеялся...
- А, источник информации из меня хотите сделать?
- Да это я так, пошутил. Ничего мы о них знать и слышать не хотим! Да, Танюш?
Я просто улыбнулась:
- Сплетни тепреть не могу. А хорошим новостям буду рада.
- И я! Ия! И я того же мнения! - скакала Алиска со своим игрушечным осликом Иа-Иа.
- Я просто хочу, чтобы вы раз и навсегда всё выяснили и больше никогда не возвращались к этой теме. Помочь вам хочу.

- Да мы сами разберёмся, дядя Кеша, - сказал Серж.

- А вот и нет. Вы знаете всё да не всё. Таня, я навёл справки о Лине и Вале. Через моего брата в их общежитии. Он её давно знает. Он знает всё. Репутация у неё безупречная. А Валечка в том же детдоме росла, что и мы с братом. Так Гаррик и к девочке много раз ездил. А сейчас, после всего случившегося, вообще взял над девчонками шефство. По душам с ней поговорил. Всё ненавязчиво разузнал. Всю подноготную. Ты можешь успокоиться. 

- Да я особо и не беспокоюсь. Это Серж тут тень на плетень наводит.
- Ладно. Таня, будь уверена, Валя - не дочь Сержа. И не дочь Лины. Это стопроцентно точно, что она её сестра.
- Ну, конечно, Лина же прямо пишет, она копия дяди Димы, сожителя матери.
- Таня. Запомни одну истину от старого вояки. От опвтного разведчика. Вы же слышали фразу: бывших разведчиков не бывает.

- Ну хорошо. Говорите.
- Не верь написанному. Не верь сказанному. Не верь глазам своим, как сказал великий Козьма Прутков. Не верь тому, что показалось. "Померещилось".
- Что вы имеете в виду?
- А то, что Лине могло и "показаться", что Валя - копия дяди Димы. Мама так говорила, часто повторяла, и Лина это усвоила. Просто сделай себе узелок на память.
- Стойте, это вы намекаете, что знаете, кто отец Лины?.
- Не знаю. Но догадываюсь. Факты проверяются. Как там у Высоцкого: "Я ненавижу сплетни в виде версий"..
- Я не люблю, когда мне лезут в душу! Тем более, когда в неё плюют" - спала Алиска максимальныым детским басом.
Мы все засмелияь.
-Умничка девочка! - похвалил дядя Кеша. - Все-то песни ты знаешь!
...А Лина никогда ничего себе не позволяла. Я имею в виду - ни бл**дства, ни свободных отношений. Не было у неё никого. Лина не тот человек.
 
- Дядя Кеша, ну, вы же не стояли, свечку не держали! Как вы можете такое утверждать? И вообще, это же не ваше дело! - закипал Серж.
- Отчасти уже и моё. Таня, это он хотел, чтобы ты его приревновала, сказал дядя Кеша полушутя, меняя тон. - Чтобы ты показала порог своей терпимости.  И потом...Насколько он тебе дорог? Насколько ты его любишь по настоящему? Если он тебя принял с дочкой, то смогла ли бы и ты принять его с дитём, если бы такое выяснилось.
Вот о чём речь.

- Так, Зиновьевич,  закрываем лавочку, закрываем гельштат. Алиска у нас уже битый час сказки слушает, голодная сидит, стесняется толком в кухню зайти, нас тут беспокоить, - сказал Серж твёрдо.
- Да, согласен. - Ну что, ещё по маленькой? - спросил дядя Кеша, потирая ладони. - На посошок?
- А может, уже хватит? - осторожно сказала я. - Мне не жалко, но на сегодня достаточно. А мы вам лучше с собой дадим.
- Слушайте, люди! - воскликнул Серж. А мне сейчас в голову пришла одна гениальная мысль. Дядя Кеша, у вас есть машина? На ходу?
- Есть. Инвалидская, но вполне нормальный жигулёнок. Управление ножное, не ручное. У меня же только стопы нет. Но на протезе ехать могу на ножных педалях. Вролне терпимо, если недалеко. А что?
- А вот что. Мы же можем сегодня посылку к вечернему поезду подать. Утром уже в Москве будет. Через проводников передадим, как все делают.
- А что, идея, - обрадовался  дядя Кеша. - Ты, Серёг, поведёшь?
- Конечно.
- А у тебя, Танюш, уже есть что Лине с Валюшкой передать?
- Есть! Через пять минут всё будет готово. Мешков я нашила, осталось только упаковать, зашить и адрес написать. Вещи там хорошие, самые лучшие. И лекарства.

В этот момент Алиска протопала своими маленькими ножками в кухню.
- Мама, а можно я Валечке пластинку передам? В подарок. - Она держала в руках свою самую любимую пластинку, обожаемую всеми детьми музыкальную сказку с песнями Высоцкого. "Алиса в Стране Чудес".
- Ты что, подслушивала?
- Я? нет. Просто вы так громко разговаривали. Мама, я кушать очень захотела.

- Ой, конечно, садись, солнышко, что ты будешь?
- Буду всё! Я чего-то сегодня голодная как волчище! А Валечка к нам в гости приедет?

В этот момент раздался громкий, непрерывный звонок междугороднего вызова.

17 октября 2026 года
Киев.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.