Клубничный Павлин и Заказное Письмо - 2

Клубничный Павлин и Заказное Письмо (2)
А дальше - всё было прямо как у Паоло Коэльо:
«На берегу Рио-Пьедра села я и заплакала».

Вот так же и я.
Села я на "берегу" таза с павлинами... и заплакала.

И плакала я долго над письмом этой Лины Золотце, - незнакомки, которой я никогда в жизни даже в глаза не видела. И которая вдруг ворвалась в нашу с Сержем новую, выстраданную семейную жизнь, будто кусок от айсберга, со звоном боли и отчаяния разбив в дребезги наш стеклянный замок, в котором мы хотели уединиться от всего мира. Я плакала над безысходностью и несправедливостью, в которую жизнь загнала эту несчастную девушку вместе с её маленькой детдомовской сестричкой. И как много в её судьбе перекликалось с моей! И весь образ Лины - это плод моего воображения, просто буквы каллиграфического почерка на финской бумаге...

Я верила ей безоговорочно, - я знала, что Лина - не хитрая хищная лиса, не артистка-авантюристка из вокзальной пьески "мы люди не местные", не разлучница, как некоторые мои закадычные подружки, и не "бывшая пассия", которая тихой змеиной сапой пытается заново вползти, втереться в новую жизнь бывшего однокурсника, в нашу новую с Сержем жизнь. И - Боже! - как же сильно я её понимала, как остро я её чувствовала, почти физически ощущая её - на 99% не высказанную боль, её хрупкость, ранимость; её честность, верность и нежность сердца. То, чем я так дорожу и что ценю в людях.

От неё, от конверта, от бумаги, шло ощущение чистоты и искренности, - я считывала это прямо "из воздуха". Я чувствовала "кожей", что ей сейчас очень плохо и тяжело, что ей не на кого опереться и не за что ухватиться.
А я могла спокойно себе пить кофе и наслаждаться своим августовским бездельем.

Было 8 утра, начало девятого. Алиска уже давно в садике - их игровая площадка прямо напротив наших окон. Я даже могла её видеть во время прогулок. Варенье варится. Обед готов. Серж, скорее всего,  пойдёт домой "по тропе", то есть пешком через лес, как он часто ходил, чтобы поддержать форму. А это 5 километров.  Пару часов у меня ещё есть в запасе.

*  *  *

...Вдруг я заметила на безупречной бумаге разводы от слёз - не моих. Её, Лины Золотце. И я сказала себе: "Всё, солнце, хватит лить слёзы. Слезами горю не поможешь. Нужно действовать. И действовать быстро и чётко. Каждый час может спасти здоровье, а может, и жизнь маленькой Валентинки. Здоровье детдомовских детей - это что-то очень хрупкое и уязвимое. Такие дети могут даже умереть от горя. А девочка недавно потеряла маму. Малышка кашляла и могла получить пневмонию".
 
Я схватила чистый лист А-4 и самую лучшую ручку, которая была у нас в доме; учку Паркер - настоящий  оригинал, наградной трофей Сержа за какие-то подвиги.
И я начала писать ответ девочкам - Лине и Валентинке, почти не задумывась над выбором слов, - строки сами ложились на бумагу - быстро-быстро.
Повинилась, что открыла письмо, мне не адресованное, - что Серж как раз был в ночной смене, а потом бы пришёл и отсыпался, а вдруг что-то срочное? Я приглашала их к нам в гости, - спокойно отдохнуть, отоспаться, отогреться, собраться, подлечить Валечку. Если надо, и в хорошей детской больнице полежать.

"Мы бы вас, девчонок, в отдельную комнату поселили, места у нас много, - писала я, - комнаты большие, светлые, чистые, одна с балконом,  другая, побольше - без. Выбирайте любую, у нас везде хорошо! Район тихий и зелёный центр, соседи прекрасные, - продолжала я. - А может, Лина, останешься на Нововоронежской АЭС? Ну, вот прямо хоть на Серёжино место попросишься. Они там за голову хватаются, где ему замену найти. А и негде. Незаменимый он!

"- Эх, Танюша, какого парня ты от нас увозишь! Знаешь, какой он нам план выдаёт - он, один!"  Это его начальник мне выговаривал. И представь, Лина, какое совпадение! Этот Серёжин начальник (Нечаев его фамилия) - наш сосед! прямо в квартире над нами живёт! Он даже у нас на свадьбе в ЗАГСе свидетелем был. Он и его жена, милейшая женщина, тоже из УТЦ. Никого из местных друзей Серёжа даже звать не стал. Были только самые близкие. У Сержа как раз в то время бабушка умерла. Мама очень просила сделать бракосочетание максимально скромным и тихим. Вот так и получилось, что особо пышной свадьбы у нас и не было. А то бы он и тебя пригласил, наверно.

Так что, Лина, ты сядь и спокойно подумай. Вариант хороший, цепляйся за него! А что? Встретимся с Нечаевым по-соседски, за рюмочкой чаю, поговорим "за жизнь". Ты девочка умная, понравишься начальству, тебя радостью  возьмут на место Сержа. А вещи я вам с Валечкой прямо сегодня же отправлю. Вещей приличных у нас найдётся сколько нужно, есть и совсем хорошие, отдадим с удовольствием. И Алискины, и наши. И обувь тоже. Я после рождения дочки слегка растолстела, кое-что мне стало тесновато, а тебе будет в самый раз. Посылаю тебе отличное джинсовое платье на кнопках, это мне мама из Финляндии привозила. У нас тут такие - только-только в моду входят. Оно практически новое. Я его буквально два раза надела. Но оно счастливое, "заговоренное".

В общем, Линочка, мы тебя ждём! Тебя и Валечку. Нафоткаемся, нагуляемся, покажем тебе и город, и посёлок, и все наши края. На Дон съездим, на Битюг, у нас тут необычайно тепло, многие ещё купаются. В лес за грибами съездим. Девчонок свозим в цирк, в театр кукол, в Луна-парк. И смотри: мы уедем, квартира останется, поживёте первое время в наших хоромах, а там видно будет. Мне всё равно к 1 сентября на работу в школу выходить - там, в Крыму. Мы ведь уезжаем навсегда, Лина.

В общем, ждём вас. Пиши!

P.S. Завтра ещё одну посылку соберу, и послезавтра мама с сестрой кое-что привезут (они сейчас не в городе). И сумку вам  большую посылаю, всё туда сложишь перед поездкой. Ну, и чуток денег, на дорогу - прости, что не много, сколько смогли. Серёже пока ничего не говорю, потом подготовлю и всё расскажу. Он сейчас там по работе совсем замотанный, дела сдаёт. А я свободна как ветер. И позвони нам обязательно, как только сможешь, телефон наш домашний пишу тебе и в послыках, и в переводе."

С уважением, Таня Л.
И конечно, Алиса и твой однокурсник Сережа Л. - мысленно с нами.

Уф... получилось. Всё написала, что хотела!

...И только тут я поняла, что такое настоящая Птица Феникс. Причём Птица Феникс в её терминальной стадии. Это то, во что превратились мои розовые китайские павлины на дне таза… с бывшей (уже) клубникой. Черные угольки экс-клубники весело потрескивали на дне таза. Это Серёжина мама ему с Урала на свадьбу заветный павлиний таз привезла (дорогой её сердцу подарок! Было, конечно, и много других подарков, но таз - семейная реликвия, символ дачного счастья и уютного благополучия). Мама их два покупала, один себе, второй - Серёженьке на свадьбу берегла.

И вот такой пердимонокль!

Всё! Больше я не плакала. Я смеялась... Я хохотала. Нервы мои не выдержали такого шквала эмоций... Как летним дождём унесло всё лишнее. Голова была ясная, а на душе было легко и прозрачно.

Я быстро сшила на нашей машинке почтовый мешок из белой простыни (благо образец с был перед глазами, со всеми его хитрыми двойными швами).  Серёжины родители без конца посылали нам в таких мешках своё знаментое уральское варенье из облепихи с дачи, из Озёрска.

Быстро зашила вещи в мешок и галопом ринулась на почту, забыв выпить свой остывший с утра кофе. (Деньги достала из НЗ-заначки. Нет, заначка, конечно, была не на круиз, как у моей бывшей начальницы Эллы Вениаминовны из Внешней Дозиметрии.  Это были наши кровные, неприкосновенные сбережения на переезд в Крым. Но ничего, выкрутимя.)

*  *  *

...Аллюром бестроногой серны прибежала я на почту и сразу же отправила эту первую посылку в Обнинск. Девушка приняла мой мешок без всяких вопросов. Машина с посылками как раз уходила - мы успели! Быстро перешла к окошечку денежных переводов, заполнила бланк телеграфного перевода с уведомлением о вручении. 100 р. на имя Лины Золотце. И...О, давно не виделись! За конторкой важно восседал уже знакомый мне с утра "Феррапонт Зиновьевич".
Узнал.

- Чего тебе, мать, деньги некуда девать? - ворчал по привычке опытный связист. - Уж больно ты востропырая, гражданочка Таня. Заначку мужнюю, небось разорила? Признавайся! А ну как мужик с Алёновки придёт, бить будет?
- Да не будет, он у меня смирный  ласковый.
- Не знай, не знай, - бормотал Зиновьич. - Таак, а где отчество гражданки Золотце? И что это вообще за Золотце? Это что, кликуха такая?
- Это фамилия такая.
- Она что, нерусская?
- Русская. На сто процентов русская.

- Не знай, не знай, - повторил свою присказку почтовик.
- Да она вообще натуральная блондинка с голубыми глазами, - пыталась я надавить на эстетическую жилку пожилого почтовика.
- Да по мне - хоть Царевна Лебедь! - с достоинством изрёк он. - Где отчество?

  Я смастерила жалостную улыбку.
- Вот отчества не знаю, честно. Уж простите великодушно, Феррапонт Зиновьевич!

(...Никогда Таня не была так близка к провалу!)

- Какой я тебе Феррапонт? - вдруг вскинулся оператор. -Ты чего, девка, варенья клубничного объелась?  Феррапонт - это брат мой родной, с Обнинска в аккурат. Комендантом он там.

(Опа! Вот он, абсолютный переводческий слух. Не зря же я ещё утром узнала в нём родственный голос брата Феррапонтушки...)

- А я-то сам - Иннокентий. Зиновьевич. Тебе можно: дядя Кеша. А ты его откудово знаешь-то? - продолжал заинтригованный связист.
- Звонил он нам, - уверенно доложила я, - там в камере хранения в общаге какие-то вещи моего отыскались. Велел приехать забрать. Или почтой за свой счёт заказать. Вот так и познакомились.
- Ты вот, мать, прям ко всем бочкам затычка. Не знай, не знай. И запомни: правильно говорить "общежитие". Общага - это некультурно. Усекла?
- Усекла, дядя Кеша.
- Учить вас, неучей...Так что с отчеством попишем?
- Пишите: Ивановна.
- Да щщщас! - оживился Зиновьевич. - А деньги потом куда вернутся? Вы-то вон лыжи навострили, на юга решили податься... весь посёлок вон жужжит. - Глазки Зиновьевича задорно заблестели. - Вот и считай. Получите деньги назад через полгода, - если вообще получите. А там - минус комиссия и почтовый сбор. Оно тебе надо? Перевод-то дорогой, телеграфный, да ещё и с уведомлением. Ты б ещё с телефонным прозвоном заказала!   

Щёлк! У меня в голове что-то соединилась.
- А так можно было? - спросила я вкрадчиво.
- У нас всё можно, если осторожно, - гордо ответствовал дядя Кеша. - А то ишь, на брудершафт коньяки с мужиками распивает...

Я молчала. Я лихородочно соображала.

- Ты, Таня, знай, отчество узнавай. А то будут будут деньги сюда-туда по стране мотыляться.  Нет уж, голубушка. Не пори горячку. Позвони узнай. И давай не копайся, у меня скоро пересменка. Твой-то поди знает. Евоная она ж барышня, клубничная? Лина ваша, Золотце.
 (Не клубничная она, дядя Кеша, - мысленно ответила я ему. - Горе у девчонки. И положение безвыходное).

                *  *  *

Как по волшебству "мой" вошёл в здание душной поселковой почты. Все головы бабушек и дедушек, сидящих в ожидании, дружно повернулись в сторону уральского богатыря. А он степенно шагал к окошечку , в эпицентр нашей с Иннокентием разборки.
- Серёж, как Лины отчество? - как ни в чём не бывало спросила я самым елейным голоском, - с самой очаровательной миной "при плохой игре"...
- Отчество? Валентиновна, - без запинки отчеканил Серж. Ни единой секунды промедления. Ни один мускул не дрогнул! Ай да Серж!
- Во! - восхитился дядя Кеша, веско шлёпнув ладонью по конторке.
- Всегда надо слушать мужиков. А то вы, бабы, вечно всё переврёте, а нам потом за вами почту разносить. Короче, пишу, Валентиновна?
- Именно так.
- А то ишь, Ивановна. А может, перезвоните?
- Зачем?
- А если перепутал? Такие деньжищи-то посылаете.
- Не перепутал. Я ещё запомнил: её сестра - Валентина Валентиновна. Лина рассказывала. Только я думал, Валентина взрослая девушка. Не знал, что дошкольница. Мама её так записала, как и Лину, и на ту же фамилию. Так что пишите, не сомневайтесь.
- Слышь, ребят! А может, всё ж перезвоните?
- Да некуда.
- Как некуда? Адрес же знаете. Я вам и телефончик подскажу, если что. Это ж первое общежитие МИФИ. Я ж его наизусть помню.
- А это мысль, - невозмутимо согласился Серж. - Так и я его наизусть помню. Давайте, заказ срочный на переговоры оформляйте.
- Что, прям щщас?
- Прям щас, - подтвердил Серж.
- А тариф по срочному будет, - ехидно заметил дядя Кеша. - Деньги-то где, а, молодые-интересные?
- Деньги на месте, - отрезал Серж.
- Ну, дык, приходите после обеда,  у меня пересменка! - Зиновьич с треском захлопнул окошко, предварительно выставив картонку "Тех.перерыв".

Посетители  почтового отделения, терпеливо ожидавшие в очереди, дружно взвыли...

Продолжение следует.
16 октября 2026 г. Киев.