Том шестой Глава 35. Город Память, в котором поэты

# Путешествие по Вселенной Стихи.ру

## Том шестой

### Глава 35. Город Память, в котором поэты не умирают

Первым исчезло имя.

Это произошло прямо на глазах у Сергея.

Трамвай «Чудило» остановился возле высокого памятника. На гранитном постаменте золотыми буквами было написано:

**НИКОЛАЙ ГУМИЛЁВ**

Сергей успел прочитать надпись.

Потом буква «Ё» вздрогнула.

Следом побледнела «В».

И через несколько секунд на камне не осталось ничего.

— Кто это сделал?! — возмутилась Нектарина.

Кондуктор выглянул из кабины.

— Прошу не трогать памятники!

— Я не трогала!

— Тогда почему надпись исчезла?

— Вот именно это я и хочу выяснить!

Муза подошла к постаменту.

Провела пальцами по холодному камню.

— Имя не стёрли, — тихо сказала она. — Его забыли.

— Кто забыл? — спросил Сергей.

— Пока не знаю.

Нектарина посмотрела на площадь.

Вокруг стояли десятки памятников.

Некоторые были целыми.

У других отсутствовали лица.

Третьи представляли собой пустые постаменты.

А над городом медленно кружились страницы книг.

На одной из них Сергей прочитал:

*«Имена исчезают не тогда, когда умирают люди, а когда исчезает последний путь к их историям».*

Он поднял голову.

— Кажется, мы приехали вовремя.

---

Город Память был огромен.

Его улицы носили имена поэтов, писателей, художников и музыкантов.

Вместо обычных фонарей здесь стояли высокие лампы, внутри которых светились рукописные строки.

В витринах магазинов лежали старые фотографии.

На перекрёстках висели часы, показывавшие не время, а годы.

1921. \

1922. \

1923. \

1924. \

1925. \


Годы менялись, когда мимо проходили люди.

Нектарина остановилась возле булочной.

На вывеске было написано:

**«ХЛЕБ И ВОСПОМИНАНИЯ».**

— Интересно, — сказала она. — А пирожки у них есть?

Муза посмотрела на неё.

— Нектарина…

— Что? Я же не говорю, что собираюсь веселиться. Просто если мы здесь надолго, нам понадобится еда.

Кондуктор одобрительно кивнул.

— Разумное замечание. Пассажиры должны соблюдать режим питания.

Нектарина удивлённо посмотрела на него.

— Неужели вы со мной согласны?

— Исключительно по вопросу питания.

Они вошли в булочную.

За прилавком стояла женщина в белом переднике.

На полках лежали необычные буханки.

Одна называлась «Детство».

Другая — «Первая любовь».

Третья — «Дом, которого больше нет».

Нектарина указала на маленький круглый хлеб.

— А это что?

— Воспоминание о бабушкиной кухне, — ответила продавщица.

— Сколько стоит?

— Одно настоящее воспоминание.

Нектарина задумалась.

— А если я расскажу, как однажды съела семь пирожков и всё равно осталась голодной?

Продавщица улыбнулась.

— Это уже хорошее начало.

Но тут в дальнем углу магазина раздался треск.

Одна из полок стала прозрачной.

Буханка с надписью «Дом, которого больше нет» рассыпалась в серую пыль.

Продавщица побледнела.

— Опять…

Сергей подошёл ближе.

— Что происходит?

— В городе пропадают воспоминания.

— Давно?

— Сначала исчезали отдельные слова. Потом фотографии. Теперь целые истории.

— А кто этим занимается?

Женщина посмотрела на улицу.

— Говорят, это Смотритель Забвения.

---

На центральной площади их встретила высокая женщина в тёмно-зелёном пальто.

У неё были седые волосы, собранные в строгий узел, и удивительно живые глаза.

— Вы приехали на трамвае новых знакомств? — спросила она.

— Да, — ответил Сергей.

— Тогда я вас ждала.

Нектарина насторожилась.

— Нас здесь все ждут?

— Не все. Только те, кому ещё нужна помощь.

Женщина представилась Хранительницей городского архива.

— Меня зовут Анна Павловна.

— А кто вам сказал, что мы приедем?

— Письмо.

Она показала конверт.

На нём было написано:

**«ПАМЯТЬ».**

Сергей достал свой.

Оба конверта засветились.

Затем раскрылись.

Из каждого вылетело по половине листа.

Половинки соединились в воздухе.

На бумаге появилась надпись:

**«НАЙДИТЕ ТОГО, КТО ЕЩЁ ПОМНИТ. ИНАЧЕ ГОРОД ПОТЕРЯЕТ СВОИХ ЖИТЕЛЕЙ».**

— Каких жителей? — спросила Нектарина.

Анна Павловна посмотрела на памятники.

— Всех, кто живёт здесь благодаря человеческой памяти.

---

Они отправились в архив.

Здание стояло на берегу широкой реки.

Вода в ней была тёмной, почти чёрной.

На поверхности плавали страницы.

Одни были исписаны стихами.

Другие — письмами.

Третьи представляли собой списки имён.

— Что это за река? — спросил Сергей.

— Река Невозвращённых Голосов, — ответила Анна Павловна.

— Почему невозвращённых?

— Потому что здесь хранятся слова людей, которых уже невозможно спросить, что они хотели сказать.

Нектарина посмотрела на воду.

— А можно их услышать?

— Иногда.

— Как?

— Нужно найти того, кто готов слушать.

В архиве было множество залов.

В первом хранились письма.

Во втором — дневники.

В третьем — фотографии.

В четвёртом — книги.

Но самый большой зал оказался почти пустым.

В нём стояли тысячи стеклянных сосудов.

Внутри каждого горел маленький огонёк.

— Что это? — спросил Листик.

Он всё ещё говорил преимущественно надписями на ладони, хотя иногда уже пробовал произносить отдельные слова.

Анна Павловна присела рядом.

— Это человеческие голоса.

Листик поднял руку.

**«ПОЧЕМУ ОНИ В БАНКАХ?»**

— Чтобы не исчезли.

Нектарина возмутилась.

— Но голоса должны звучать!

— Именно, — ответила хранительница. — В этом и наша беда.

---

Анна Павловна подвела их к большому столу.

На нём лежала книга.

Обложка была чёрной.

Название отсутствовало.

— Несколько дней назад в городе появился человек, — сказала она. — Он предложил навести порядок в памяти.

— Какой порядок? — спросил Сергей.

— Удалить всё, что кажется ему ненужным.

Нектарина фыркнула.

— Знакомая идея.

— Он сказал, что люди не могут помнить всех. Значит, нужно оставить только самые известные имена.

— А остальные? — спросила Муза.

— Стереть.

Сергей нахмурился.

— Кто дал ему право решать?

— Никто. Но он утверждает, что выполняет естественный закон забвения.

— И где он сейчас?

Анна Павловна указала на высокую башню.

— Там. В Управлении Окончательного Забвения.

Кондуктор тяжело вздохнул.

— Опять управление.

— Вам что-то не нравится? — спросила Нектарина.

— Меня тревожит количество учреждений, в которых мы оказываемся.

— Зато теперь вы знаете, чем заняться после выхода на пенсию.

— Чем?

— Организовать управление по закрытию ненужных управлений.

Кондуктор задумался.

— Это потребует отдельного штата.

---

Башня стояла на краю города.

У входа висела табличка:

**«УПРАВЛЕНИЕ ОКОНЧАТЕЛЬНОГО ЗАБВЕНИЯ».**

Ниже:

«НЕВОСТРЕБОВАННЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ ПОДЛЕЖАТ УТИЛИЗАЦИИ».

Внутри было холодно.

По стенам тянулись металлические трубы.

По ним двигались листы бумаги.

Каждый лист проходил через огромную машину.

После этого на нём оставалось всё меньше слов.

Сергей увидел, как в машину вошла страница с длинным стихотворением.

Сначала исчезли прилагательные.

Потом глаголы.

Потом имена.

Наконец осталась только дата.

Машина проглотила и её.

— Остановите! — крикнула Нектарина.

Из-за пульта поднялся человек в сером костюме.

Он был худым, с гладко зачёсанными волосами и совершенно бесцветными глазами.

— Кто разрешил вход?

— Мы приехали узнать, почему вы стираете имена, — сказал Сергей.

Человек улыбнулся.

— Я не стираю имена. Я освобождаю место.

— Для чего?

— Для новых имён.

— А старые куда?

— В прошлое.

— Но прошлое не исчезает только потому, что вы его уничтожаете!

Человек пожал плечами.

— Люди всё равно забывают.

— Не всё.

— Рано или поздно — всё.

Муза шагнула вперёд.

— А если кто-то помнит?

— Тогда я подожду.

— Сколько?

— Сколько потребуется.

Нектарина посмотрела на машину.

— Значит, вы собираетесь дождаться, пока умрёт последний человек, который помнит?

Смотритель Забвения спокойно кивнул.

— Именно.

---

Сергей подошёл к пульту.

На нём лежали карточки.

Николай Гумилёв.

Борис Корнилов.

Павел Васильев.

Николай Клюев.

Сергей Клычков.

Бенедикт Лифшиц.

Николай Олейников.

Александр Ганин.

Иван Приблудный.

Рядом лежали карточки белорусских поэтов.

Михась Чарот.

Алесь Дудар.

Тодор Кляшторный.

Юрка Лявонный.

И ещё множество имён.

Некоторые были почти стёрты.

— Почему именно они? — спросил Сергей.

Смотритель ответил:

— Потому что их жизни оборвались, а память о них требует усилий.

— И вы решили, что усилия не нужны?

— Я решил, что человечеству легче жить без тяжёлых воспоминаний.

Анна Павловна, которая всё это время молчала, подошла к столу.

— Легче — не значит лучше.

Смотритель улыбнулся.

— Вы хотите, чтобы люди бесконечно страдали из-за прошлого?

— Нет, — ответила хранительница. — Я хочу, чтобы они знали, что произошло.

Сергей взял карточку Гумилёва.

— Этот человек писал стихи. Его жизнь была насильственно оборвана. Но его произведения продолжают читать.

— Пока читают, — заметил Смотритель.

— Значит, наша задача — сохранить возможность читать дальше.

---

В этот момент машина загудела сильнее.

На огромном экране появилась надпись:

**«НАЧАТА ОЧИСТКА ГОРОДА ПАМЯТЬ».**

За окнами начали исчезать здания.

Сначала пропала маленькая улица.

Потом мост.

Затем один из памятников.

Нектарина бросилась к пульту.

— Где кнопка остановки?!

Смотритель спокойно ответил:

— Её нет.

— Как нет?!

— Процесс необратим.

Кондуктор поднял руку.

— Позвольте! Любой механизм должен иметь аварийное отключение!

— Этот механизм не имеет.

— Тогда он не соответствует требованиям безопасности!

Смотритель посмотрел на него.

— Вы кто?

— Кондуктор трамвая «Чудило».

— И какое отношение имеете к моей машине?

Кондуктор выпрямился.

— Самое прямое. Вы собираетесь уничтожить остановки, на которых мы ещё не побывали!

Нектарина неожиданно рассмеялась.

— Вот теперь вы говорите правильно!

---

Сергей посмотрел на карточки.

Потом на машину.

Потом на стеклянные сосуды с голосами, которые они видели в архиве.

— Анна Павловна, — сказал он, — а почему голоса хранятся в сосудах?

— Чтобы не исчезли.

— Но кто их слушает?

— Почти никто.

— Тогда получается, что вы спасаете память, но прячете её от людей.

Хранительница вздрогнула.

— Что вы предлагаете?

— Открыть архив.

— Всем?

— Всем, кто захочет познакомиться с этими историями.

— Но люди могут не прийти.

— Тогда будем приглашать.

Нектарина хлопнула в ладоши.

— Вот! Наконец-то знакомая работа!

Муза улыбнулась.

— И это будет не просто хранение прошлого. Это будет разговор между поколениями.

Смотритель рассмеялся.

— Вы думаете, что несколько читателей остановят мою машину?

Сергей посмотрел на него.

— Не знаю. Но попробуем.

---

Они вернулись на площадь.

Трамвай «Чудило» стоял возле памятника, на котором исчезло имя Гумилёва.

Кондуктор открыл двери.

Нектарина вскочила на ступеньку.

— ВНИМАНИЕ! ЖИТЕЛИ ГОРОДА ПАМЯТЬ!

Её голос разнёсся по площади.

Люди начали останавливаться.

— СЕГОДНЯ У НАС НЕОБЫЧНАЯ ЭКСКУРСИЯ!

Муза поднялась рядом.

— Мы будем знакомиться с поэтами, чьи жизни оборвались трагически, но чьи произведения продолжают существовать.

Сергей вышел вперёд.

— Имена некоторых из них исчезают прямо сейчас. Мы не можем изменить их прошлое. Но можем не позволить исчезнуть знанию о них.

Люди переглянулись.

Кто-то подошёл ближе.

Потом ещё несколько человек.

Старик с тростью.

Женщина с ребёнком.

Два студента.

Девочка с большим рюкзаком.

Нектарина радостно пересчитала их.

— Уже двадцать!

Кондуктор немедленно достал журнал.

— Двадцать один. Вы забыли меня.

— Вы же организатор!

— Это не исключает участия.

---

Первую остановку сделали возле памятника Гумилёву.

Сергей рассказал о поэте, о его стихах, путешествиях, литературной работе и трагической гибели в 1921 году.

Он не пытался превращать рассказ в торжественную речь.

Просто говорил о человеке.

О том, что тот любил.

О чём писал.

Какие книги оставил.

Девочка с рюкзаком подняла руку.

— А почему его убили?

На площади стало тихо.

Сергей посмотрел на неё.

— Потому что в истории бывают времена, когда государственная власть жестоко расправляется с людьми. Иногда по обвинениям, которые не выдерживают справедливой проверки.

— А стихи тут при чём?

— Стихи не были причиной, по которой можно было бы оправдать такое преступление. Но поэты тоже оказывались жертвами репрессий.

Девочка задумалась.

— Значит, его убили, а стихи остались?

— Да.

— Тогда я хочу прочитать.

Муза протянула ей книгу.

Девочка открыла первую страницу.

И в этот момент на пустом постаменте появилась буква.

Потом вторая.

Потом третья.

Через несколько секунд имя снова стало видимым.

**НИКОЛАЙ ГУМИЛЁВ.**

Нектарина радостно вскрикнула.

— Получилось!

---

Они отправились дальше.

Возле следующего памятника Сергей рассказал о Борисе Корнилове, поэте, чьи слова звучали в известной «Песне о встречном», хотя судьба самого автора оказалась трагической.

Потом говорили о Павле Васильеве.

О Николае Клюеве.

О Сергее Клычкове.

О Бенедикте Лифшице.

О Николае Олейникове.

О других поэтах, погибших в годы репрессий.

Но Сергей заметил странную вещь.

Когда он просто называл имя и дату, памятник почти не менялся.

А когда кто-нибудь задавал вопрос, открывал книгу, рассказывал о прочитанном или пытался понять судьбу человека, камень начинал светиться.

Муза первой сформулировала это наблюдение:

— Память возвращается не от количества произнесённых имён.

— А от чего? — спросила Нектарина.

— От настоящего внимания.

Листик поднял ладонь.

На ней появилось:

**«КАК С ЧИТАТЕЛЯМИ?»**

Сергей улыбнулся.

— Да. Очень похоже.

---

К вечеру они добрались до площади, где стояли памятники белорусским поэтам.

Анна Павловна рассказала о трагических событиях конца октября 1937 года в Минске, когда в ходе сталинских репрессий были расстреляны многие представители белорусской интеллигенции.

Люди молчали.

На площади стоял холодный ветер.

Нектарина больше не шутила.

Она подошла к одному из постаментов.

Положила на него маленький цветок.

— А они знали, что их будут помнить? — спросила она.

Сергей покачал головой.

— Не знаю.

— А если бы знали, им было бы легче?

Муза тихо ответила:

— Мы не можем знать, что чувствовали люди в последние часы. Но можем относиться к их судьбам с уважением.

Нектарина кивнула.

— Тогда давайте хотя бы не забудем их имена.

И она начала читать.

Медленно.

Осторожно.

Одно за другим.

Михась Чарот.

Алесь Дудар.

Тодор Кляшторный.

Юрка Лявонный.

Люди подхватывали имена.

Не как заклинание.

Не как торжественный лозунг.

А как начало знакомства с теми, о ком прежде почти ничего не знали.

И пустые постаменты постепенно переставали быть пустыми.

---

В башне Управления Окончательного Забвения машина начала замедляться.

Смотритель Забвения смотрел на экран.

На нём появлялись новые строки:

«ИМЯ ВСПОМНИЛИ».

«ПРОИЗВЕДЕНИЕ ОТКРЫТО».

«ВОЗНИК ВОПРОС».

«НАЧАЛОСЬ ЧТЕНИЕ».

«СОХРАНЕНА ИСТОРИЯ».

Он нажал несколько кнопок.

Машина не ускорилась.

Нажал ещё.

Безрезультатно.

Наконец на экране возникла надпись:

**«УДАЛЕНИЕ НЕВОЗМОЖНО. ПАМЯТЬ ИМЕЕТ ЖИВЫЕ СВЯЗИ».**

Смотритель долго смотрел на неё.

Потом впервые за всё время сел.

И закрыл лицо руками.

---

Когда Сергей вернулся в архив, Анна Павловна ждала его возле стеклянных сосудов.

Теперь они были открыты.

Голоса звучали.

Не все сразу.

Не громко.

Но каждый мог подойти и послушать.

В одном зале читали стихи.

В другом рассказывали о судьбах авторов.

В третьем дети рассматривали фотографии и задавали вопросы.

— Вы спасли город, — сказала хранительница.

Сергей покачал головой.

— Нет. Мы только открыли двери.

— Но этого оказалось достаточно.

— На сегодня, — уточнил он. — Память нельзя сохранить одним мероприятием навсегда.

Анна Павловна улыбнулась.

— Значит, завтра продолжим.

Нектарина подошла с огромным пирогом.

— А я договорилась с булочной!

— О чём? — спросила Муза.

— Теперь они будут печь хлеб не только с воспоминаниями, но и с историями, которые люди расскажут друг другу.

Кондуктор немедленно уточнил:

— А питание участников экскурсии предусмотрено?

— Разумеется!

— Тогда я официально поддерживаю проект.

---

Вечером Сергей снова оказался возле памятника Гумилёву.

На камне светилось имя.

Рядом стояла девочка с рюкзаком.

Она читала книгу.

— Понравилось? — спросил Сергей.

Девочка задумалась.

— Не всё поняла.

— Это нормально.

— Но я хочу прочитать ещё.

Сергей улыбнулся.

— Тогда наше путешествие было не напрасным.

Девочка посмотрела на него.

— А вы завтра опять придёте?

— Не знаю. У нас впереди много дорог.

— Тогда я сама приду.

Она закрыла книгу.

И побежала домой.

Сергей долго смотрел ей вслед.

Муза подошла незаметно.

— О чём думаешь?

— О том, что памятники могут стоять сотни лет. Но иногда всё начинается с одного человека, который открывает книгу.

Муза кивнула.

— И с другого, который помогает её найти.

---

Трамвай «Чудило» ждал у площади.

Листик сидел у окна и читал.

Нектарина делила пирог на порции.

Кондуктор проверял билеты.

Сергей поднялся в вагон.

На сиденье лежали шесть конвертов.

Один из них начал светиться.

На нём было написано:

**«НАДЕЖДА».**

Сергей взял письмо.

На обратной стороне появилась строка:

**«ВРУЧИТЬ ТОЙ, КОТОРАЯ ПРОСИТ НЕ ДЛЯ СЕБЯ».**

Муза прочитала надпись.

— Кажется, нас ждёт история любви.

Нектарина посмотрела на конверт.

— А почему надежда?

— Потому что иногда любовь живёт там, где человек ещё не знает, чем всё закончится.

Трамвай тронулся.

За окнами исчезал Город Память.

Но на этот раз не потому, что его забывали.

Просто дорога уводила путешественников дальше.

Впереди показался маленький дом.

В окне горела свеча.

За столом сидела молодая женщина.

Перед ней лежал лист бумаги.

Она что-то писала.

Потом сложила руки.

И начала молиться.

Сергей не слышал её слов.

Но вдруг заметил, что в комнате стоят две пустые колыбели.

Нектарина прижалась к стеклу.

— Сергей…

— Что?

— Мне кажется, она ждёт не одного человека.

Муза посмотрела на письмо.

Надпись изменилась.

Теперь там было написано:

**«ОДНА МОЛИТВА. ДВЕ ЖИЗНИ. И РЕШЕНИЕ, КОТОРОЕ НИКТО НЕ МОЖЕТ ПРИНЯТЬ ЗА НЕЁ».**

Трамвай остановился.

И в тишине прозвучал женский голос:

— Пожалуйста… Пусть он вернётся.

---

### Глава 36. Молитва, которая изменила ожидавшую