Том шестой Глава 26. Суд над человеком, который ещ

# Путешествие по Вселенной Стихи.ру

## Том шестой

### Глава 26. Суд над человеком, который ещё ничего не совершил

— Подсудимый, встаньте!

Сергей вскочил.

— Какой ещё подсудимый?!

— Вы, разумеется, — ответил голос из громкоговорителя. — Остальные пока проходят свидетелями.

Нектарина огляделась.

— Вот это обслуживание! В обычном трамвае штрафуют за безбилетный проезд, а здесь сразу судят!

Ещё минуту назад вагон стоял на станции «Последняя возможность». На платформе появился незнакомец с книгой, на обложке которой значилось имя Сергея Бухдрукера.

Незнакомец открыл книгу на двадцать пятой главе.

И тогда произошло то, чего никто не ожидал.

Платформа поднялась.

Рельсы свернулись кольцами.

Трамвайные окна превратились в высокие арки.

А над головой Сергея возник огромный деревянный молоток.

Он висел в воздухе и выглядел настолько внушительно, что Нектарина на всякий случай спрятала конфету.

— Объявляется заседание Суда Несовершённых Поступков! — прогремел голос.

— Я протестую! — заявил Сергей.

— На каком основании?

— Я ещё не знаю, что совершил!

— Именно поэтому мы и собрались.

Муза прищурилась.

— Это какой-то новый вид правосудия?

— Самый современный! — ответил голос. — Мы судим не за то, что человек сделал, а за то, что он, по нашему мнению, способен сделать.

Нектарина восхищённо присвистнула.

— Тогда меня можно посадить пожизненно. Я способна на удивительно многое!

---

Судья появился из-за кафедры.

Это был тот самый директор Бюро Безошибочных Решений, от которого путешественники только что убежали.

Теперь на нём была чёрная мантия, а цилиндр украшала золотая надпись:

**«Я ВСЕГДА ПРАВ».**

— Опять вы! — воскликнул Сергей.

— Не опять, а по-прежнему, — поправил директор. — От судьбы не убежишь.

— Особенно если она ездит за нами на служебном паровозе, — заметила Муза.

Судья сделал вид, что не услышал.

— Обвиняется Сергей Бухдрукер, литератор и путешественник, в намерении совершить неправильный поступок в будущем.

— Какой именно? — спросил Сергей.

— Это установит следствие.

— А если я его не совершу?

— Значит, вы попытаетесь скрыть свои намерения.

— А если у меня вообще не было таких намерений?

— Тем хуже. Вы даже не осознаёте собственной опасности.

Нектарина подняла руку.

— Ваша честь, можно вопрос?

— Разрешаю.

— А вы заранее знали, что я подниму руку?

— Конечно!

— Тогда почему не разрешили сразу?

Судья побагровел.

— Прекратите издеваться над судом!

— Я только проверяю качество предсказаний.

Кондуктор одобрительно кивнул.

— Проверка билетов тоже начинается с проверки.

---

Первым свидетелем вызвали пожилого Сергея — того самого путешественника из возможного будущего.

Он поднялся, поправил пальто и посмотрел на своего молодого двойника.

— Обещаете говорить правду? — спросил судья.

— Какую?

— Единственную!

— Боюсь, в вашем суде она уже занята.

По залу прокатился смех.

— Свидетель! — рявкнул судья. — Вам известно, что подсудимый в будущем совершит ошибку?

— Известно, что он может её совершить.

— Значит, виновен!

— Нет.

— Почему?

— Потому что возможность — ещё не событие.

— Но вы же прибыли из будущего!

— Из одного из возможных будущих, — уточнил старик. — Вы почему-то всё время забываете вторую половину предложения.

Судья стукнул молотком.

— Суду достаточно первой!

Старик повернулся к Сергею.

— Вот поэтому я и просил тебя не открывать ту книгу.

— Но я её не открывал!

— Открыл другой человек. А ты позволил себе поверить, что написанное уже произошло.

— Значит, двадцать пятая глава…

— Ещё может закончиться иначе.

Муза насторожилась.

— А что стало с человеком, который должен был остаться на станции навсегда?

Старик медленно достал из кармана билет.

На нём было написано:

**«ПАССАЖИР НЕ ОПРЕДЕЛЁН».**

— Вот в этом и дело, — ответил он. — Нельзя спасать человека, заранее назначив его жертвой.

---

Следующим свидетелем вызвали Нектарину.

— Ваше имя?

— Нектарина.

— Род занятий?

— Создаю осложнения, из которых потом приходится красиво выбираться.

— Вы признаёте, что подсудимый склонен принимать необдуманные решения?

— Конечно.

Сергей обернулся.

— Спасибо, подруга!

— Подожди, я ещё не закончила.

Нектарина повернулась к судье.

— Но он умеет исправлять ошибки.

— Ошибка доказывает ненадёжность!

— А исправление?

— Не имеет значения!

— Тогда зачем вы вообще рассматриваете поступки людей, если заранее решили, какие они?

Судья замолчал.

Нектарина продолжила:

— Сергей иногда спорит, иногда ошибается, иногда слишком серьёзен. Особенно когда надо веселиться. Но он слушает людей. А если обнаруживает, что неправильно их понял, старается разобраться.

— Вы хотите сказать, что человек способен меняться?

— Представьте себе!

— Недопустимо! Это разрушает нашу систему!

— Тогда, возможно, системе пора меняться первой.

Муза зааплодировала.

Кондуктор ударил компостером по поручню.

Судья объявил пятиминутный перерыв.

Но никто не успел встать.

Потому что в зал вошла женщина с большим стеклом в руках.

---

Стекло было старое, оконное, с деревянной рамой.

За ним виднелись предрассветная улица, мокрые рельсы и одинокий фонарь.

— Кто вас вызвал? — спросил судья.

— Никто.

— Тогда почему вы здесь?

— Потому что вы судите человека за то, чего он не сделал, и пытаетесь объяснять другим, что они чувствуют.

Сергей узнал окно.

Оно напоминало то, о котором рассказала в своей настоящей переписке Галина Вячеславовна Молчанова.

Её отклик на стихотворение «Секунда до звонка» открыл перед ним историю другого утра: отражение в стекле, тревожное ожидание дня, трамвайный звонок и одиночество, которое иногда ощущается острее всего именно тогда, когда город просыпается.

В своём ответе Галина не просила автора объяснять ей её жизнь.

Она сама нашла слова для пережитого.

И эти слова стали частью её собственной поэзии.

В суде женщина со стеклом была уже не Галиной, а вымышленной героиней, родившейся из образа предрассветного окна.

Она поставила раму посреди зала.

— Посмотрите.

Судья заглянул в стекло.

— Вижу опасного нарушителя!

— Кого?

— Подсудимого!

Нектарина подошла ближе.

— А я вижу человека, который хочет написать хорошую книгу.

Муза посмотрела с другой стороны.

— А я вижу автора, который иногда забывает, что его герои должны действовать, а не только разговаривать.

Сергей заглянул последним.

Он увидел собственное отражение.

И за ним — бесконечную дорогу, уходящую через города, книги, чужие стихи и ещё не случившиеся встречи.

— А я вижу человека, которому предстоит многое сделать, — сказал он.

Судья торжествующе поднял палец.

— Вот! Все видят разное! Следовательно, никто ничего не знает!

— Нет, — возразила Муза. — Следовательно, каждый видит со своей стороны. И ни у кого нет права объявлять свой взгляд единственным.

Женщина подняла стекло.

— Иногда человеку достаточно, чтобы его выслушали. Не исправили, не оценили, не записали в подходящую клеточку. Просто услышали.

Судья отступил.

— Но тогда как же нам классифицировать людей?

— Начните с их поступков, — предложил Сергей. — И не забывайте, что один поступок не объясняет всю жизнь.

---

В этот момент в зале раздался металлический звон.

Одна из стен исчезла.

За ней обнаружилась огромная библиотека.

На полках стояли книги, каждая из которых носила чьё-то имя.

Сергей увидел знакомые фамилии.

Валентина Боднар.

Иван Радион.

Галина Молчанова.

Аксинья Королёва.

Дмитрий Тягунов.

Елена Суфиева.

И ещё множество других.

Книги были настоящими, но то, что происходило вокруг них, принадлежало уже вымышленному миру путешествия.

На одной полке стоял том с надписью:

**«ЦЕПИ».**

Сергей вспомнил переписку с Валентиной Боднар.

Она откликнулась на его стихотворение «Я больше не склонюсь» и рассказала о собственном произведении «Цепи».

Когда Сергей спросил, что послужило причиной его появления, Валентина ответила, что, вероятно, накопившаяся усталость от борьбы за жизнь. Написание стихотворения помогло ей почувствовать облегчение.

Сергей тогда понял: иногда человек не просто рассказывает о своих цепях — он уже совершает первый шаг к освобождению, когда находит для них слова.

На соседней полке лежала книга:

**«ПОСЛЕ НУЛЯ».**

Она напомнила о споре с Иваном Радионом.

Иван считал, что подлинная свобода требует знания всех последствий выбора, а потому практически недоступна.

Сергей не согласился с тем, что неопределённость должна останавливать человека.

И теперь, стоя посреди странного суда, он увидел неожиданную связь между этими двумя историями.

Один человек говорил о цепях, от которых устала душа.

Другой — о невозможности заранее узнать все последствия решения.

Но оба разговора касались одного вопроса:

**Что делать человеку, если жизнь не даёт полной гарантии?**

Сергей подошёл к библиотечному столу.

На нём лежал чистый лист.

Он написал:

*Не всякая цепь сделана из железа.*\
*Не всякая дверь закрыта на замок.*\
*И не всякая ошибка становится поражением.*

Потом остановился.

— Нет, — сказал он. — Для приключения этого мало.

Нектарина оживилась.

— Наконец-то!

— Нам нужен поступок.

— Давно пора!

Сергей повернулся к судье.

— Я предлагаю эксперимент.

— Какой ещё эксперимент?

— Вы утверждаете, что можете предсказать мои действия?

— Безусловно!

— Тогда предскажите, что я сделаю через десять секунд.

Судья достал часы.

— Вы попытаетесь бежать!

— Записали?

— Записал!

— Муза, считай.

— Один… два… три…

Сергей стоял неподвижно.

— Четыре… пять…

Нектарина смотрела с любопытством.

— Шесть… семь…

Судья начал улыбаться.

— Восемь… девять…

На счёте «десять» Сергей снял с головы судьи цилиндр.

И надел его на бронзовую статую, стоявшую возле двери.

Зал взорвался смехом.

— Это нарушение порядка! — закричал судья.

— А разве вы не предсказали побег?

— Вы специально поступили иначе!

— Да.

— Это нечестно!

— Почему? Я ведь не обещал соответствовать вашему прогнозу.

Нектарина согнулась от хохота.

— Ваша честь, поздравляю! Вы впервые встретили человека, который не обязан быть удобным для вашей теории!

Судья бросился к статуе за цилиндром.

Но статуя неожиданно ожила.

Сняла шляпу.

Поклонилась.

И произнесла:

— Благодарю. Давно хотел примерить что-нибудь посолиднее лаврового венка.

---

В библиотеке зазвенели колокольчики.

Книги начали открываться.

Из страниц вылетали бумажные птицы, превращались в письма, письма — в дороги, дороги — в маленькие мосты.

Каждая книга оставалась отдельной историей.

Но между ними появлялись связи.

Не потому, что кто-то назначил людям одинаковые судьбы.

А потому, что разные люди иногда задавали похожие вопросы.

Муза подошла к Сергею.

— Вот теперь это действительно похоже на путешествие.

— Почему?

— Потому что мы перестали объяснять дорогу и наконец по ней пошли.

Нектарина вернула судье цилиндр.

— Не расстраивайтесь. Может быть, вы ещё научитесь ошибаться с удовольствием.

— Никогда!

— Вот видите, — сказала она. — Опять слишком уверенный прогноз.

Судья хотел возразить.

Но в этот момент молоток над кафедрой треснул.

Из него выскочил маленький деревянный человечек с дорожным чемоданом.

— Заседание окончено! — объявил он. — Суд признан виновным в преждевременных выводах!

— Кто вы такой?! — завопил судья.

— Здравый смысл. Меня здесь давно держали взаперти.

И человечек убежал через открытую дверь.

---

Путешественники вернулись в трамвай.

Пожилой Сергей из возможного будущего стоял на подножке.

— Ну что, — спросил он, — теперь понимаешь, зачем я приехал?

— Чтобы предупредить об ошибке?

— Не только.

— А зачем ещё?

Старик улыбнулся.

— Чтобы напомнить: будущее нельзя написать за человека. Даже если этот человек — ты сам.

Он протянул Сергею тот самый лист с ненаписанной главой.

Теперь на нём оставалась только одна строка:

**«ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗАВИСИТ ОТ ПОСТУПКОВ ГЕРОЕВ».**

— А вы? — спросил Сергей. — Поедете с нами?

— Нет. Моё путешествие заканчивается здесь.

— Мы ещё встретимся?

— Возможно. Но надеюсь, не слишком скоро.

Нектарина обняла старика.

— А мне вы понравились! Особенно потому, что не пытались командовать.

— Это приходит с возрастом.

— Не ко всем, — заметила Муза.

Старик рассмеялся.

Потом сошёл на платформу.

Трамвай тронулся.

Сергей обернулся.

Пожилой путешественник помахал рукой.

И постепенно растворился в солнечном свете.

---

— Куда теперь? — спросила Нектарина.

Кондуктор развернул новую маршрутную табличку.

На ней значилось:

**«СТАНЦИЯ „НЕОЖИДАННОЕ ЗНАКОМСТВО“».**

— О! — обрадовалась Муза. — Это уже интереснее.

— А кто нас там ждёт? — спросил Сергей.

Кондуктор проверил журнал.

— По расписанию — три человека.

— Кто именно?

— Первый ищет автора стихотворения.

— Второй?

— Второй утверждает, что написал песню, которой ещё никто не слышал.

— А третий?

Кондуктор замялся.

— Третий просил никому не говорить, что он приедет.

Нектарина радостно захлопала.

— Тайный пассажир! Вот это я понимаю!

Но тут из заднего конца вагона раздался чей-то кашель.

Путешественники обернулись.

На последнем сиденье лежала шляпа.

Та самая, которую старик из будущего носил всю дорогу.

Под шляпой обнаружился конверт.

Сергей поднял его.

На конверте было написано:

**«ВСКРЫТЬ ТОЛЬКО ПОСЛЕ ТОГО, КАК ПОЯВИТСЯ ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ УТВЕРЖДАЕТ, ЧТО ЗНАЕТ ВАС ЛУЧШЕ, ЧЕМ ВЫ САМИ».**

— Интересно, — сказала Муза. — А если он уже появился?

— Кто? — спросил Сергей.

Нектарина медленно повернулась к двери.

Там стоял незнакомец.

Он вошёл так тихо, что никто не заметил.

Высокий, в светлом плаще, с дорожной сумкой через плечо.

Он посмотрел на Сергея и улыбнулся.

— Здравствуйте. Наконец-то мы встретились.

— Простите, мы знакомы?

— Разумеется.

— Откуда?

Незнакомец положил на столик тонкую тетрадь.

На обложке значилось:

**«СЕРГЕЙ БУХДРУКЕР. БИОГРАФИЯ, КОТОРУЮ ОН ЕЩЁ НЕ НАПИСАЛ».**

— Я знаю о вас одну историю, — сказал незнакомец. — И боюсь, вы будете очень удивлены, когда узнаете, чем она закончилась.

Трамвай снова вошёл в тоннель.

А конверт в руках Сергея вдруг стал горячим.

---

### Глава 27. Незнакомец с моей ненаписанной биографией