Цикл я вскрываю душу часть XVI. я больше не жду те

ЦИКЛ «Я ВСКРЫВАЮ ДУШУ»
ЧАСТЬ XVI. «Я БОЛЬШЕ НЕ ЖДУ ТЕБЯ — НО ВСЁ ЕЩЁ ГРЕЮСЬ НАШИМ СЧАСТЬЕМ»

Я больше не слежу за той дорогой,
Которой ты могла бы вновь прийти.
Не спрашиваю каждую тревогу:
«Не ты ли возвращаешься в ночи?»

Я вздрагивать перестал от звонка,
Искать твой силуэт в чужом окне.
Но память — эта тихая река —
Всё так же носит наши дни во мне.

Она хранит не громкие признанья,
Не клятвы, что давали мы в слезах,
А маленькие тёплые касанья
И солнце, засыпавшее, что в волосах.

Хранит, как ты, проснувшись среди ночи,
Искала молча тёплую ладонь.
Как говорила: «Обними покрепче», —
И в темноте рождался наш огонь.

Хранит твой смех, разбуженный внезапно,
Мой старый свитер на твоих плечах.
Как всё казалось вечным и понятным,
Пока любовь жила в простых вещах.

Мы были счастливы.

Не ежедневно.
Не без тревог, упрёков и обид.
Но были дни — живые, сокровенные,
Где до сих пор моё тепло горит.

Теперь я понимаю: то былое
Нам не вернуть ни словом, ни мольбой.
Мы слишком много сделали с тобою,
Чтоб снова стать собой рядом с собой.

Мы ранили любовь неосторожно,
Не замечая трещин в каждом дне.
Нам всё казалось: починить возможно.
Но дом уже беззвучно гас в огне.

Я не виню тебя за ту усталость,
С которой ты смотрела на меня.
Во мне самом так мало оставалось
Того, кто мог беречь тебя, любя.

Я требовал, когда ты ждала нежность.
Молчал, когда хотелось говорить.
А ты теряла медленно надежду
На то, что мы ещё сумеем вместе жить.

Потом ушла.

И стало слишком поздно
Искать слова, которых не сказал.
Я лишь смотрел, как в утреннем морозе
Последний след твой медленно пропал.

Я не окликнул.

Гордость или слабость —
Теперь уже неважно, всё прошло.
Мне от любви осталась только память
И это неистраченное, но тепло.

Порой оно становится мученьем:
Так греет, что мне хочется назад.
Вернуться в наше первое мгновенье,
В твой ясный, и ещё доверчивый твой взгляд.

Сказать себе:

«Не смей её разрушить.
Услышь сейчас, пока ещё не поздно.
Не превращай любовь в борьбу за душу.
Не делай близость камерой допроса».

Но прошлое не слышит наставлений.
Оно не перепишет ни строки.
И остаётся горечь сожалений
Да память прикоснувшейся руки.

Я плачу.

Не всегда глазами.
Порой душа безмолвно слёзы льёт.
Когда случайно музыка меж нами
Из старого кафе меня зовёт.

Когда прохожая смеётся так знакомо,
Что сердце обрывается внутри.
Когда вдруг пахнет нашим прежним домом
От мокрой осени и прелой в ней листвы.

Тогда я понимаю: не забылось.
Не растворилось в череде забот.
Любовь ушла, но счастье сохранилось
Там, где его уже никто не отберёт.

Я больше не хочу лечить забвеньем
То, что когда-то было частью нас.
Пусть память станет не моим мученьем,
А светом, пережившим свой закат.

Мне не вернуть твоё прикосновенье,
Не повторить наш первый поцелуй.
Но я храню внутри то откровенье,
Что был любим — и сам любить я мог.

  Когда придёт холодное ненастье
И станет одиноко на земле,
Я осторожно вспомню наше счастье
И разрешу ему согреть всё то, что есть во мне

Того мужчину, что ещё тоскует.
Того мальчишку, что боялся тьмы.
Пусть эта память больше не воюет,
Пусть сохранит всё лучшее от «мы».

Я не верну тебя.

И не пытаюсь
Судьбу просить исправить прежний путь.
Я лишь порою сердцем возвращаюсь
Туда, где мог спокойно отдохнуть.

Что было — то прошло.

Пускай проходит.
Я не держу ушедшие года.
Но счастье, если в сердце раз приходит,
Не исчезает всё же без следа.

Оно становится негромким светом,
Далёкою звездой среди зимы.
И я живу, уже не веря в лето,
Но помня:

В этом лете были мы.

Я больше не жду тебя у двери.

Но если вновь внутри наступит стужа,
Я вспомню, как однажды был любим, —
И этим счастьем
душу отогрею.

Щесняк Кирилл