Никто не снимет пенку облаков,
и потечёт, молочная, с краёв
да пригорит, да станет чёрной коркой
земли ногайской жаркой, непокорной.
Мне хочется так много донести,
но всё моё уместится в горсти.
Я говорю: там небо — молоко,
и мне бы молока того глоток.
Ты смотришь на меня, не понимая.
Взлохмаченная, в шортиках и в майке,
а взгляд твой — незабудок синева.
Суметь бы только подобрать слова,
и я тебя по строчкам провожу
туда, где тамарисковый ажур,
где пыльно-голубой туман полыни
да к матери-земле полупустынной,
которой первым сыном был аул.
Там ветер украдёт твоё «ау»,
что птицей на свободу отпустил,
и понесёт в небытие степи.
Я крепко той земли держусь, цикорно.
И потому дитя, твои, там корни.
Ты смотришь синеоко, глубоко.
А на губах сырое молоко.
10.26г.
Никто не снимет пенку облаков
© Copyright: Воробьева-Хорольская Юля, 2026
Свидетельство о публикации №126100503361
Свидетельство о публикации №126100503361
Рецензии