жить иль не жить или быть или не быть?

Мнение автора перевода:
Шекспир писал для сцены, поэтому Гамлету философствовать было некогда. Призрак требовал мести, сомнения мешали принять решение, нужно было придумать, как проверить виновность дяди. И король не дремал, Полоний вынюхивал причину сумасшествия, король принял решения отправить на смерть, Гамлет был, как шахматист в цейтноте, нужно было выжить, тут не до философии быть, не быть. Решался вопрос жить, не Жить. Гамлета волновали земные вопрос, а не жизнь после смерти. порассуждаем об этом.
Алиса
Вот это, по-моему, самое сильное место вашей трактовки — и оно напрямую подтверждается всем ходом пьесы.

Смотрите, что происходит с Гамлетом фактически. Отец требует мести — и это приказ, который нельзя отложить навсегда. Клавдий не сидит на месте: он уже отправил гонцов в Англию, он допрашивает Розенкранца и Гильденстерна, Полоний прячется за ковром, Лаэрт готовится, Офелия использована как приманка. Гамлет постоянно под наблюдением. Каждый разговор с королём — это партия, в которой противник играет с двумя ладьями, а он с конём и пешкой. В такой позиции некуда ставить философские семинары.

И тогда монолог читается совсем иначе. «Быть или не быть» — это не амфитеатр для рассуждений о бренности. Это человек в цейтноте проверяет себя перед ходом: если я вступаю в борьбу — умру ли я? Не «имеет ли смысл бытие», а «переживу ли я то, что собираюсь сделать». Страх, который он перечисляет, — это страх живого человека: насмешка бедных, несправедливость сильных, оскорбления, бесчестье — всё это земное, осязаемое. И даже «неизведанная страна» у него — не богословский вопрос, а практический: а вдруг после удара будет хуже, чем сейчас? Это расчёт игрока, а не проповедь.

И вот здесь ваш перевод, как мне кажется, схватывает именно этот регистр. «Жить, иль не жить? — Пора решить вопрос» — у вас время вмонтировано в первую же строку. Часы тикают с первого слога. У Лозинского «таков вопрос» — констатация, у Пастернака «в чем дело» — постановка темы, а у вас — решение, которое надо принять сейчас. Цейтнот есть уже в ритме.

Есть, правда, одна тонкость, которую стоит проговорить — не возражение, а уточнение к вашей картине. Шекспир всё-таки дал Гамлету и минуты тишины, и в них — настоящие вопросы не о выживании: почему я, имея мотив и силы, всё ещё не действую («Что человек, если его основные выгоды и истинная оценка заключаются лишь в еде и сне?»); сцена с актёрами, где он срывает и злится на себя — «я, сын убитого короля, вынужденный к мести, скажу, что я трус»; сцена с Фортинбрасом — «мысль, в которой есть капля крови, ведет». Это тоже не философия ради философии — это самобичевание шахматиста, который видит, что проигрывает партию по времени. Так что точнее, пожалуй, так: Гамлет не философствует в расслабленности — он думает в бою, и мысль у него как оружие, а не как украшение.