Болгарские напевы. Ханска шатра

Стоял прекрасный летний вечер,
В лучах заката облака
Над морем плавились. Подсвечен,
Белел прибой, и ветерка
Чуть ощущалось дуновенье —
Мир тишины и мир забвенья.

Меж гор — «Орлиное гнездо» —
Шатёр поверженного хана —
Напомнил дух и время то,
Когда страна покорена
Сдалась турецкому султану,
Но всё ж дала отпор тирану.


Две сотни с лишним лет назад
В деревне на Стара-Планина
Родился мальчик в снегопад —
Георгием назвали сына.
Георгий рос, как утра свет,
Был ловок с самых ранних лет.

Он на лугах и полонинах
Мальчишкой пас коз и овец,
С подружкой-девочкой, Полиной,
Делил и сыр он, и хлебец.
Ему под стать была она —
В соседском доме рождена.

Как лучик солнечный, светла,
Была душой. А гибким станом —
Как юный тополёк, стройна,
С лицом богинь светло-румяным.
Скрывали губки перлов ряд,
И был нектара слаще взгляд!

Коса, змеёй виясь, текла
На грудь её и вниз спадала,
И стройный стан обвить могла,
Иль скрыть его, как покрывало,
Когда, задумавшись, устало
Дивчина косы расплетала.

Им было хорошо вдвоём
Рвать виноград, трясти маслины,
Искать, где ближе водоём,
Чтоб путь для стада был недлинным.
Летели вдаль за днями дни —
Там юность встретили они.


Им по четырнадцати лет —
Они теперь уже не дети.
За стадо им держать ответ,
Чтоб поутру, на раннем свете,
Паслось оно на полонине —
Отцы доверили отныне.

Как только первый дождь прошёл
И сон расцвёл на полонине,
Стада из всех окрестных сёл
Текли, подобные лавине,
На пастбищ свежий изумруд,
Где снег белел и там, и тут.

Вперегонки бежали с гор
Ручьи в долину неустанно,
И неба голубой шатёр
Сиял красою первозданной.
Был полон запаха весны
И воздух, и мечты, и сны!

Отару из овец и коз
Два пса оберегали верно.
В сиянии рассветных рос
Скот пасся, а Полина серной
По скалам прыгала, играя,
Корону из цветов сплетая.

Звучаньем песни поражён,
Что со скалы лилась игриво,
Впервые там увидел он,
Как неожиданно красива
Стояла в золоте лучей
Полина — свет его очей!

И, словно нить связала их,
Она, улыбкою сияя,
Сплела венки для них двоих
И повенчала их, играя.
Потом, крутнувшись, как юла,
Его вдруг страстно обняла!

Георгию забило дух.
Её обнял он чуть несмело,
Но, услыхав сердечка стук,
Прижал сильней. Того хотела,
Обняв его совсем невинно,
Наверно, и сама Полина!

С того мгновения они
Всегда и всюду были вместе.
На Янов день — костра огни,
Считалось это делом чести:
Без страха жар перескочить
И руки вместе сохранить.

На головах венки цветов —
Там розы, зверобой, гвоздики,
И Млечный путь из лепестков
Цветущей белой повилики.
Ползёт поверх их дереза,
Ласкает зеленью глаза.

Потом, как догорит костёр,
Венки в поток бросают вместе;
Поверье это с давних пор:
Семьёю проживут и в чести
Те пары, чьи венки поток
Соединит на долгий срок!

Вокруг костра шёл хоровод —
Все танцевали Рученицу:
Шаг влево, вправо, шаг вперёд,
Затем назад, чтобы не сбиться.
Лианы рук — все на плечах,
И танец пламенем в очах.

Но в миг, когда почти в экстазе
Кружился пёстрый хоровод,
Слетел потоком чёрной грязи
Взвод конных янычар с высот.
То ловцы душ в разгар веселья
Несли всем рабское похмелье.

Все ринулись бежать. Полина
Споткнулась — и встать не смогла...
Георгий подхватил. Дивчина
Его руками обвила...
Рванулся парень к губам милой,
Но янычар сбил его силой.

Восток. Стамбул. Шатров ряд длинный.
Проклятий крик и солнца жар —
Бурлит жестокий и невинный
Невольничий Тавукбазар.
Тамтама гром. Под крик Дадала
Бредут невольники устало.

Все цепью скованы одною:
Нубиец чёрный, белый финн,
Лезгинка с страстью неземною
И хладнокровный славянин.
Прелестных девушек букет,
Чтоб был султан красой согрет.

С лезгинкою в одном ряду
Застыли юноша с дивчиной.
Для них всё было, как в бреду,
Или чистилища картиной.
Здесь продавал в рабы Дадал
Всех тех, кто в плен ему попал.

Здесь разлучали мать с детьми,
Мужа с женой, с сестрою брата.
Хоть дальше жить им меж людьми,
Но эта доля так проклята —
Служить от зорьки до темна,
Где жизнь лишь каторги полна.

Нубийца прикупил корсар
Гребцом на быструю галеру.
В рядах суровых янычар
Георгий позабудет веру,
Забудет и родную речь,
И теплоту с Полиной встреч.

Он дал Полине на прощанье
Нательный крестик на шнурке.
Знак их последнего свиданья —
Глубокий шрам на кулаке,
Полине тихо показал:
«Я отыщу тебя!» — сказал.

Горело сердце, как в огне,
Пока Полина участь ждала:
«Они сполна заплатят мне!»
И вдруг — елейный глас Дадала:
«О, Хасеки! О, как я рад
Продать ханум в султана сад!»

Четыре года скрыл туман
Сераль султана, где жила Полина,
Стеною был высокой окружён,
И розы расцвели в нём невинно.
И чтоб чужой не зрел их чары,
Сераль тот охраняли янычары.

Полина тихо расцветала
В саду гарема день за днём,
Молилась Богу и мечтала
Там ежечасно об одном:
Пока очей свет не погас,
Увидеть луч любимых глаз!

Встретить Георгия и с ним
Вновь убежать на полонину,
Остаться там навек одним,
Чтоб счастья обрести вершину
В саду Эдема, где им Бог
Жизнь предоставит без тревог!

О, сердце девушки влюблённой!
Как чист твой помысел всегда,
Он силой чувства освящённый,
Нас переносит без труда,
Где крылья быстрые мечты
Находят милого черты.

Султан влюбился в Полю страстно,
Но пламя страсти возжелал
Разжечь и в ней! Но как? Неясно.
Он в свитке древнем прочитал,
Про приворотную траву,
Что в сердце целит наяву.

Но отыскать её могла
Лишь та, чьи помыслы невинны,
Чья целомудренность была
Не сорвана рукой мужчины,
И будет в дань принесена
Ему, когда решит она.

Таилась в ней опасность тоже,
Но с ней согласен был султан:
Что станет та любовь дороже
Ему всех жён из дальних стран.
И есть опасность, что страна
Ему уж станет не нужна!

Султан согласен был со всем,
Пылало тело пламем страсти.
Не признавал он прочих тем,
Забыл дел; и темы власти.
Есть не хотел и мало спал,
Траву с Полиною искал.

Забыл он войны и пожары,
Забыл сераль, забыл гарем.
Державой правил евнух старый
Да так, что в скорости совсем
Рассыпался великий край...
Любовь — и ад, и светлый рай!

В Болгарии вновь править стал
Болгарский князь. Но за свободу
В сражении на Шипке пал
Георгий в двадцать лет от роду.
Весна в Болгарию пришла,
Чтоб она розой расцвела!

ЭПИЛОГ

Прошли века, и всё прошло,
И скрыто дымкою тумана.
Несебр — город! Не село!
На склоне гор — шатёр султана.
Он там нашёл любви траву
С Полиной вместе! Наяву!

Он войнам предпочёл любовь,
Что дарит жизни продолженье!
Не смерть, не пролитая кровь
Дают прогрессу продвиженье!
Его творит полёт мечты
В предел всевышней красоты!

Ибо душа мертва без Бога,
И нету крыльев у мечты!
Ты сможешь уничтожить много,
Когда с мечом приходишь ты!
Но никогда тому не быть,
Мечом чтоб души оживить!