Цикл я вскрываю душу часть V. я чуть не разрушил л

ЦИКЛ «Я ВСКРЫВАЮ ДУШУ»
ЧАСТЬ V. «Я ЧУТЬ НЕ РАЗРУШИЛ ЛЮБОВЬ, КОТОРАЯ МЕНЯ НЕ РАЗРУШАЛА»

Я вновь любил.

Но старые осколки
Ещё хранили память о войне.
И каждый раз, когда ты замолкала,
Я слышал приговор в твоей тишине.

Мне чудилось: ты медленно уходишь.
Что в сердце у тебя уже другой.
Что ты мои объятия не помнишь
И только ждёшь, когда я дам отбой.

Я всматривался в каждое движенье,
Ловил дыханье, паузы и взгляд.
И превращал простое отдаленье
В предательство на несколько преград.

Ты уставала.

Просто.

Как бывает.
Хотела тишины, побыть одна.
Но тот, кого годами оставляли,
Кричал во мне:
«Ты больше не нужна ей. Всё. Война».

И я напал.

Не кулаком — словами.
Они порой страшнее бьют, чем сталь.
Я выложил обиды между нами
И сделал обвинением печаль.

Я говорил:

«Ты стала слишком дальней.
Ты холодна.
Тебе не нужен я».

Хотя внутри просил тебя отчаянно:
«Скажи, что ты не бросишь никогда».

Ты слушала.

Не спорила.
Не билась.
Лишь слёзы медленно текли по щекам.

И вдруг сказала:

«Я не изменилась.
Но ты опять воюешь по следам.

Я не она.

Я не обязана платить
За всех, кто до меня тебя покинул.
Я не смогу всю жизнь тебе твердить,
Что каждый новый день не станет миной.

Я рядом.

Но мне больно каждый раз
Доказывать, что я не собираюсь
Тебя предать.
Ведь страх сильнее нас,
Когда ему безропотно сдаёмся».

Я замер.

В первый раз увидел ясно:
Не ты сейчас стояла предо мной.
Со мною говорил мой старый мальчик,
Навек забытый собственной семьёй.

Он ждал ухода.

Знал, что все уходят.
Не верил ни объятьям, ни словам.
И если близкие его не прогоняли —
Он сам всё разрушал напополам.

Чтоб первым стать.

Чтоб не застали врасплох.
Чтоб самому захлопнуть дверь и выжить.
Он лучше выбирал знакомый холод,
Чем позволял кому-нибудь ближе стать чем он.

Я посмотрел в твои глаза.

Там — боль.
Не равнодушье.
Не презренье.

И понял: я почти убил любовь,
Которая пришла не для спасенья.

Мне захотелось оправдаться сразу.
Сказать, что виновато всё былое.
Но прошлым не залечивают рану,
Которую наносишь ты другому.

Я подошёл.

И тихо произнёс:

«Прости.

Не за тревогу — я имею право
Бояться, плакать, чувствовать всерьёз.
Прости за то, что сделал страх расправой.

Ты не должна лечить мои потери.
Не можешь стать мне матерью,  щитом.
Я сам учусь не проверять доверье
Контролем, подозрением, судом».

Ты не бросалась тут же мне на шею.
Не говорила:
«Это всё пустяк».

Ты отвечала:
«Я тебя жалею.
Но жалость не спасёт любовь никак.

Мне нужно время.

Мне нужны границы.
Мне важно знать: мой голос тоже жив.
Любовь не позволяет раствориться,
Одним дыханием обоих задушив».

Я это принял.

Больно.

Без восторга.
Не всё во мне смирилось в тот же час.
Но зрелость — это выдержать тревогу,
Не превращая близость в смертный бой за нас.

Мы сели рядом.

Молча.

Не касаясь.
Меж нами ночь лежала, как река.
Но я впервые, страха не стесняясь,
Не стал тебя вытаскивать оставив берега.

Я дал тебе самой решить: остаться
Или уйти, спасая свой покой.
А сам учился честно не ломаться
И оставаться бережным с собой.

Под утро ты придвинулась чуть ближе
И положила голову к плечу.

Без клятв.

Без громких обещаний.

Тише.

Ты прошептала:

«Я пока ещё хочу
Идти с тобой.

Но не по полю боя.
Не доказывая каждый день любовь».

И я ответил:

«Я не обещаю,
Что прошлое не хлынет в сердце вновь.

Но я учусь.

Не ранить — говорить.
Не нападать — признаться, что мне страшно.
Не заставлять тебя меня любить,
А каждый день любить тебя отважно».

Я чуть не уничтожил этот свет,
Поскольку свет всегда пугал сильнее тьмы.

Но ты осталась.

И впервые мы сумели
Не победить друг друга —

А спасти то наше «мы».

Ваш Щесняк Кирилл