Глава 27. Читатель, который вошёл не с той двери

Утром на «Глаголе» обнаружили двадцать семь входов.

Вчера был один.

Сегодня — двадцать семь.

— Кто это сделал? — спросил я.

Капитан пожал плечами.

— Читатели.

— Какие читатели?

— Обычные.

— Зачем им двадцать семь дверей?

— Потому что они не хотят входить через первую.

Я посмотрел на него.

— Это книга.

— Я знаю.

— У книги есть начало.

— У читателя тоже.

— При чём здесь читатель?

— При всём.

На первой двери было написано:

**ГЛАВА 1**

На второй:

**ГЛАВА 2**

На третьей:

**ГЛАВА 3**

И так далее.

Но люди почему-то входили не туда.

Один сразу в двадцать вторую.

Другой — в девятнадцатую.

Третий — в двадцать третью.

Кто-то открыл двадцатую, посмотрел, вышел.

Через несколько минут вернулся и пошёл уже в другое место.

— Так нельзя, — сказал я.

Муза стояла рядом и улыбалась.

— Почему?

— Потому что тогда человек не понимает, что происходит.

— Ты уверен?

— Конечно.

— А если понимает достаточно?

— Для чего достаточно?

— Чтобы остаться.

Я промолчал.

Перед нами был настоящий список прочтений.

Не теория.

Не метафора.

Не рассуждение.

Люди заходили.

Читали.

Уходили.

Возвращались.

Переходили на другие тексты.

Некоторые — на главы.

Некоторые — на стихи.

Некоторые — на старые произведения.

Кто-то нашёл «Голос, у которого нет паспорта».

Кто-то — «Место, где строка споткнулась».

Кто-то — «Песню, которая вернулась другой».

Кто-то сразу открыл «Дверь, которая открылась со второго раза».

А кто-то вообще вместо книги ушёл читать «До рассвета».

— Они заблудились? — спросил мальчишка.

— Нет.

— Тогда почему не идут по порядку?

— Не знаю.

— Ты же автор.

— Это не помогает.

Он задумался.

— Может, они не знают, что это книга?

— Возможно.

— Или знают, но им всё равно?

— Возможно.

— Или им интересно только название?

— Возможно.

— Или времени мало?

— Возможно.

— Или они читают как стихи?

Я посмотрел на него.

Вот тут он попал.

Я уже думал об этом.

Стихи.ру — пространство, где человек привык открывать отдельное произведение.

Прочитал.

Закрыл.

Пошёл дальше.

Сегодня любовь.

Через минуту война.

Потом природа.

Потом юмор.

Потом философия.

Никто не требует начинать с первой страницы сайта и двигаться строго до последней.

Поэт привык жить в отдельных вспышках смысла.

Стихотворение — законченный мир.

Иногда четыре строки.

Иногда сорок.

Но вход и выход рядом.

А я принёс туда роман.

Длинное путешествие.

Связи между главами.

Возвращающиеся герои.

Муза.

Капитан.

Мальчишка.

«Глагол».

Темы, которые начинают звучать в одной главе и возвращаются через пять.

— Может, ты просто пришёл не в ту комнату? — спросила Муза.

— То есть?

— Ты принёс поезд туда, где люди привыкли ездить на лифте.

Мне понравилось.

— Хорошо сказано.

— Запиши.

— Уже.

Мы смотрели на двери.

Один читатель вошёл в двадцать третью главу.

Через минуту вышел.

Потом открыл двадцать четвёртую.

— Вот! — сказал я. — Этот идёт правильно.

Через две минуты он исчез.

— Не совсем, — сказала Муза.

Другой человек прочитал двадцать вторую.

Потом ушёл.

Третий заглянул в двадцатую.

Потом в девятнадцатую.

То есть пошёл назад.

— Что он делает? — спросил мальчишка.

— Может, проверяет, как мы сюда попали.

— А может, ему девятнадцатая просто понравилась.

— Может.

Вот это слово стало главным.

**Может.**

У нас были факты чтения.

Но не было фактов причины.

Очень легко придумать читателю мотив.

Он не понял.

Ему скучно.

Он ленится.

Он не любит прозу.

Он не способен воспринимать длинный текст.

Он случайно зашёл.

Он заинтересовался.

Он ищет конкретную тему.

Он хочет посмотреть автора.

Он просто кликает.

Любой из этих вариантов мог быть правдой.

Но список не говорил.

Он показывал только следы.

Как снег.

Вот человек пришёл.

Вот задержался.

Вот пошёл сюда.

Вот туда.

А зачем — не написано.

— Значит, это тоже чтение между строк? — спросил мальчишка.

— Хуже.

— Почему?

— Здесь строк вообще нет.

Только действия.

Капитан подошёл.

— А что тебя беспокоит?

— Они не читают книгу подряд.

— И что?

— Как они поймут?

— А ты когда в жизни приходишь к человеку, начинаешь с его рождения?

— Нет.

— Ты встречаешь его с середины.

Я посмотрел на него.

— Это другое.

— Почему?

— Потому что…

Я не договорил.

Потому что он был прав.

Мы встречаем людей не с первой главы.

Человек появляется в нашей жизни в сорок лет.

В шестьдесят.

В двадцать.

И мы не требуем:

— Подожди, прежде чем поговорим, дай мне прочитать предыдущие двадцать глав.

Мы понимаем по кускам.

По словам.

По жестам.

По рассказам.

Потом узнаём прошлое.

Иногда случайно.

Иногда никогда.

И всё равно строим отношения.

— Может, книгу тоже можно встретить с середины? — спросил мальчишка.

— Можно.

— Тогда зачем нумерация?

— Чтобы знать, куда вернуться.

Вот это мне понравилось ещё больше.

Возможно, номер главы не команда:

**читай сначала всё предыдущие.**

А координата.

**Если захочешь понять, откуда мы сюда прилетели, дорога есть.**

На экране снова появился список.

Я увидел знакомые имена.

Алекс Ар Дайхес.

Он прочитал несколько моих произведений подряд.

Не только роман.

Стихи.

Главы.

Снова стихи.

Александр Бергельсон тоже прошёл по нескольким текстам.

Александр Герцен заглянул в одну из ранних глав.

Виктор Левашов — в другую.

Некоторые читатели вообще были неизвестны.

Только номер.

Никакого имени.

Никакой страницы.

Но чтение состоялось.

— Кто они? — спросил мальчишка.

— Не знаю.

— А если это один человек?

— Может быть.

— Или десять?

— Может быть.

— А если он прочитал одну строчку и закрыл?

— Тоже может быть.

— Тогда слово «прочтение» ничего не значит?

— Значит.

— Что?

Я подумал.

— Кто-то открыл дверь.

Вот это было всё, что мы знали наверняка.

Не вошёл.

Не осмотрел комнату.

Не сел.

Не понял.

Не полюбил.

Не дочитал.

Просто открыл.

И это уже отличалось от полной тишины.

Я вспомнил нашу старую формулу:

**встреча — отклик — понимание — обмен — изменение — улучшение.**

Теперь пришлось добавить ещё один нулевой этап:

**дверь открыта.**

До встречи ещё далеко.

Но без открытой двери встречи не будет.

— Тогда семьдесят новых читателей — это семьдесят встреч? — спросил мальчишка.

— Нет.

— Почему?

— Это семьдесят возможностей встречи.

— А девяносто четыре прочтения?

— Девяносто четыре открытых двери.

Он кивнул.

— Уже неплохо.

Да.

Уже неплохо.

Но тут пришла ещё одна мысль.

Я-то хотел роман.

А читатель, возможно, видел литературное обозрение.

Отдельную главу об одном вопросе.

Другую — о другом.

Критику.

Перевод.

Память.

Песню.

Читателя.

Автора.

Сложность.

И каждый выбирал то, что попадалось под руку.

Может быть, моя книга уже существовала в двух формах.

Для меня — путешествие.

Для случайного читателя — набор самостоятельных окон.

И тут возник неприятный вопрос:

**если читатель использует книгу не так, как задумал автор, книга от этого становится хуже?**

Муза посмотрела на меня:

— Ну?

— Нет.

— Быстро.

— Я учусь.

— Почему нет?

— Потому что главное, чтобы она работала.

— Как?

— Хоть как-то полезно.

— Очень расплывчато.

— Хорошо. Если человек открыл одну главу и получил мысль — уже не ноль.

— А если неправильно понял?

— Тогда возможно продолжение.

— А если не продолжил?

— Тогда его маршрут закончился здесь.

Капитан усмехнулся:

— Прямо железнодорожная касса.

Мы пошли к двадцать седьмой двери.

Она была новой.

На ней пока не было названия.

Я положил руку на ручку.

— Значит, будем писать дальше?

— Конечно, — сказала Муза.

— Даже если никто не идёт по порядку?

— А ты пишешь ради порядка?

Я задумался.

Нет.

Я писал ради путешествия.

А путешествие редко идёт так, как нарисовано на карте.

Иногда человек выходит не на той станции.

Зато именно там встречает кого-то важного.

Иногда пропускает три главы.

Потом возвращается.

Иногда начинает с конца.

Иногда вообще читает только один эпизод.

И если этот эпизод сработал —

значит, связь состоялась хотя бы частично.

Но я всё равно хотел проверить.

— Мальчик.

— Что?

— Открой любую дверь.

Он подошёл.

Выбрал наугад.

**ГЛАВА 15.**

— Почему эту?

— Название смешное.

— Вот и вся теория читательского поведения, — сказал капитан.

Мы рассмеялись.

Может быть, он был прав.

Иногда человек выбирает книгу по названию.

Главу — по слову.

Стих — по первой строке.

Автора — по фотографии.

А потом остаётся из-за смысла.

Или уходит.

Никакой трагедии.

Я посмотрел на двадцать семь дверей ещё раз.

Раньше они меня раздражали.

Теперь нравились.

У книги оказался не один вход.

Это даже хорошо.

Пусть человек войдёт с любой стороны.

Главное — чтобы внутри действительно было куда идти.

На двери двадцать семь появился текст:

**ВХОД С ЛЮБОЙ СТРАНИЦЫ**

А ниже:

**ВЫХОД НЕ ГАРАНТИРОВАН.**

— Это уже угроза, — сказал мальчишка.

— Нет.

— А что?

Я открыл дверь.

— Надежда.

**Сергей Бухдрукер**