Глава 15. Подайте мне рецензий, господа

Название я увидел раньше, чем успел подготовиться.

**«Подайте мне рецензий, господа».**

Автор — Илья Гуревич.

Я улыбнулся.

Вот это уже было почти неприлично честно.

Потому что каждый автор любит говорить, что пишет не ради внимания.

Только ради искусства.

Ради истины.

Ради внутренней необходимости.

Ради будущих поколений.

Ради вечности.

А потом открывает страницу.

И смотрит:

**Ну?**

Кто-нибудь пришёл?

***

Я написал Илье рецензию.

Отметил, что его стихотворение с доброй иронией напоминает простую вещь: каждому автору приятно внимание читателей, но самые ценные отклики рождаются не из жалости, а из искреннего желания поделиться впечатлением.

Потом сохранил для себя вопрос:

**что стало отправной точкой для этих строк?**

Потому что мне было интересно не только стихотворение.

Мне хотелось понять сам феномен.

Почему человек публикует текст — и ждёт ответа?

***

На первый взгляд всё просто.

Хочется похвалы.

Но это слишком бедное объяснение.

Если бы человеку нужна была только похвала, можно было бы написать её самому себе.

Очень удобно.

— Сергей, гениально.

— Спасибо, Сергей.

— Особенно финал.

— Вы очень тонкий читатель, Сергей.

И все довольны.

Можно даже обменяться пятью рецензиями за вечер, не привлекая посторонних.

Но почему-то не работает.

Потому что нужен **другой человек**.

***

Вот что интересно.

Автор уже знает свой текст.

Он его написал.

Читал.

Исправлял.

Переставлял слова.

Иногда мучил несчастное четверостишие полдня.

Что может сообщить ему читатель такого, чего он сам не знает?

Оказывается — очень многое.

Не о тексте даже.

О том, **что текст сделал с другим человеком**.

Вот этого автор заранее знать не может.

***

Ты бросаешь камень в воду.

Камень знаешь.

Силу броска примерно знаешь.

А круги увидишь только после.

Рецензия — это иногда сообщение с другого берега:

— Долетело.

Или:

— Не долетело.

Или:

— Долетело, но совсем не туда.

Вот последнее особенно интересно.

***

Я представил огромную Биржу литературной поддержки.

У входа табло:

**Курс на сегодня:**

одна рецензия — одна рецензия;

три восторга — два восторга и один «Браво!»;

пять «Гениально!» — право на внеочередное «Потрясающе!»;

за десять восклицательных знаков начисляется бонусный смайлик.

В отдельном окне:

**ОПТОВАЯ ПОХВАЛА.**

— Вам сколько?

— Двадцать.

— Искренних?

— Нет, обычных.

— Тогда дешевле.

***

Муза наверняка уже смеялась бы.

Капитан спросил бы:

— А такая система существует?

— Неофициально.

— Работает?

— Иногда слишком хорошо.

***

Потому что на литературной площадке очень легко возникает обмен.

Я тебя похвалил.

Ты меня похвалил.

Я снова тебя.

Ты снова меня.

Через месяц оба уверены, что достигли вершины русской литературы.

А вершина почему-то состоит из двух человек, которые ходят друг к другу в гости.

Очень уютная вершина.

***

Но проблема даже не в взаимной поддержке.

Поддержка нужна.

Иногда очень.

Автору полезно знать, что его читают.

Что он не пишет в абсолютную пустоту.

Что кто-то ждёт следующего текста.

Плохо становится тогда, когда поддержка перестаёт сообщать правду.

***

Допустим, я прочитал слабое стихотворение.

Сам автор, возможно, чувствует, что оно не получилось.

А я пишу:

— Шедевр!

Он отвечает:

— Благодарю!

Что произошло?

Отклик есть.

Общение есть.

Общая реальность?

Нет.

Потому что оба, возможно, знают, что мы сейчас немножко играем.

***

А если так происходит сто раз?

Тогда человек получает удивительную картину мира.

Он пишет всё так же.

Ему всё время сообщают:

— Прекрасно.

И у него исчезает причина что-нибудь менять.

Получается, добрая ложь может остановить развитие не хуже злой критики.

Вот тут мне стало уже не так весело.

***

Я записал:

**Отклик полезен не потому, что он приятный.**

**Он полезен, если увеличивает понимание.**

***

Но здесь тоже нельзя впадать в другую крайность.

Есть люди, которые называют жестокость честностью.

— Я просто говорю правду.

И после этого стараются выбрать самый болезненный способ её сказать.

Очень удобная позиция.

Можно унизить человека и потом объявить себя борцом за качество литературы.

Нет.

Если цель общения — понимание и улучшение, то разрушение человека не является обязательной частью литературной критики.

***

То есть у нас появляются две плохие крайности.

Первая:

**«Ты гений, потому что ты мой знакомый».**

Вторая:

**«Ты бездарность, и сейчас я докажу это так, чтобы ты больше никогда ничего не написал».**

Между ними есть большое пространство нормального человеческого разговора.

Например:

— Вот это место мне запомнилось.

— Здесь я потерял мысль.

— Здесь образ сработал.

— А вот эту строку я не понял.

— Это стихотворение на меня подействовало сильнее предыдущего.

Вот уже данные.

С ними можно работать.

***

Я начал по-другому смотреть на слово **почитатель**.

Настоящий почитатель — не тот, кто всегда хвалит.

Он возвращается.

Вот что важно.

Он знает, что ты писал раньше.

Замечает новое.

Ждёт.

Помнит.

Может сказать:

— Вот этот текст у вас сильный.

Или:

— А здесь, по-моему, вы повторились.

Не потому, что хочет тебя победить.

А потому, что ему не всё равно.

***

Это уже совсем другой уровень близости между автором и читателем.

Случайная похвала говорит:

— Мне понравилось.

Постоянный читатель говорит:

— Я вижу твоё движение.

Вот что особенно ценно.

***

Я снова вернулся к нашей теме второго тома.

Чем поэт отличается от других людей?

И вдруг увидел ещё одну грань.

Поэт часто очень чувствителен к отклику.

Наверное, потому, что выпускает наружу что-то своё.

Не товар с полки.

Не справку.

Не инструкцию.

Иногда — кусок внутреннего мира.

И когда этот кусок никто не замечает, тишина может ощущаться очень громко.

***

Отсюда и смешное:

**«Подайте мне рецензий, господа».**

Смешное — потому что просьба почти попрошайническая.

И серьёзное — потому что за ней очень человеческая потребность:

**скажите, что сигнал дошёл.**

***

Я вспомнил нашу космическую станцию.

— Земля, ответьте.

По сути, литературная публикация иногда выглядит именно так.

Автор выкладывает стихотворение.

И дальше:

— Земля?

Тишина.

— Земля, вы меня слышите?

Просмотр.

Ещё просмотр.

Ни одного слова.

— Земля?

И вдруг:

— Понравилось.

Автор оживает.

Связь установлена.

***

Но после первой радости появляется следующий уровень.

Хорошо.

Меня услышали.

А **что услышали?**

Вот здесь рецензия становится интереснее отметки «нравится».

Она возвращает автору его текст, уже прошедший через другого человека.

Это почти эксперимент.

Я отправил одно.

Назад пришло другое.

Почему?

***

Вот почему мне так нравится спрашивать авторов:

— Совпало ли моё впечатление с вашим?

Не для того, чтобы найти единственно правильное толкование.

А чтобы сравнить две реальности.

Авторскую.

Читательскую.

И посмотреть, где они совпали.

А где разошлись.

***

Иногда именно расхождение оказывается полезнее похвалы.

Автор пишет:

— Я хотел, чтобы было смешно.

Читатель отвечает:

— А мне стало грустно.

Вот это данные.

Почему?

Что сработало не так?

Или, наоборот, сработало лучше, чем предполагал автор?

***

Я подумал:

возможно, хорошая рецензия — это не медаль.

Это **зеркало с обратной связью**.

Не обязательно красивое.

Но достаточно точное, чтобы человек увидел что-нибудь, чего раньше не замечал.

***

Мальчик спросил бы:

— А ты сам любишь, когда тебя хвалят?

— Конечно.

— Тогда чего рассуждаешь?

— Я не сказал, что похвала плохая.

— А что плохое?

— Когда она ничего не сообщает.

Он задумался.

— А «молодец» сообщает?

— Иногда.

— Что?

— Что человек рад за тебя.

— Значит, полезно.

— Да.

— Тогда всё.

Очень трудно спорить с ребёнком, когда он прав.

***

Похвала тоже нужна.

Просто у неё другая функция.

Она поддерживает.

Даёт тепло.

Иногда силы продолжать.

Но если мы хотим ещё и развития, нужен более содержательный отклик.

Не вместо доброты.

Вместе с ней.

***

Я записал ещё одну цепочку:

**внимание ; отклик ; понимание ; обратная связь ; изменение ; рост.**

Вот это уже прямо ложилось в нашу книгу.

***

Но была ещё одна вещь.

Почему авторы сами мало рецензируют, но хотят получать много?

Не все, конечно.

Но явление знакомое.

Я даже представил кафе.

Сто поэтов сидят за столиками.

Каждый держит своё стихотворение.

И каждый говорит:

— Кто-нибудь почитает?

Никто не встаёт.

Потому что все ждут читателя.

А читателя в кафе нет.

Только поэты.

***

Я рассмеялся.

Вот в чём фокус.

Чтобы литературное сообщество жило, кто-то должен периодически переставать быть автором.

И становиться читателем.

Не навсегда.

На десять минут.

Отложить своё.

Открыть чужое.

Посмотреть.

Ответить.

Вот тогда группа начинает дышать.

***

Может быть, это вообще одна из главных задач нашего путешествия.

Не просто найти хороших поэтов.

А увеличить количество **настоящих читателей среди самих поэтов**.

Человеку хочется отклика?

Хорошо.

Дай отклик другому.

Только настоящий.

Не торговый.

Не:

— Я тебе три строки, ты мне три строки.

А:

— Я действительно прочитал.

Вот что увидел.

***

Тогда рецензия перестаёт быть валютой.

Становится общением.

***

Я снова посмотрел на имя Ильи Гуревича.

Моя рецензия на его стихотворение пока осталась без видимого ответа в сохранённом архиве.

И это даже символично.

Я пишу главу о просьбе дать рецензию автору, от которого сам пока не получил продолжения разговора.

Ничего страшного.

Он не обязан.

Но ситуация получилась красивая.

Стихотворение просит отклика.

Я откликнулся.

Теперь сигнал висит в пространстве.

Посмотрим, вернётся ли.

***

А пока я получил от этой встречи другое.

Я понял:

**число рецензий ещё не равно числу встреч.**

Можно получить тысячу:

— Прекрасно!

И не встретиться ни с кем.

А можно получить один вопрос:

— Почему вы написали именно так?

И разговаривать потом час.

***

Вот что я теперь хотел собирать.

Не счётчик.

Встречи.

***

Я уже закрывал страницу, когда увидел следующее название:

**«Мороз в джунглях».**

Я остановился.

Перечитал.

Нет.

Всё верно.

Мороз.

В джунглях.

Муза, если бы сидела рядом, наверняка сказала бы:

— Наконец-то нормальное стихотворение.

Капитан бы спросил:

— Что в нём нормального?

— Ничего.

— Тогда почему нормальное?

— Именно поэтому.

Я улыбнулся.

После главы о литературной экономике нам явно требовалось что-нибудь совершенно нелогичное.

А значит, следующая остановка —

**джунгли, в которых почему-то наступила зима.**

**Сергей Бухдрукер**