Глава 12. Посмотреть на авторов моими глазами

После Крысолова пришло сообщение от Максима Крутикова.

Он написал, что ему любопытно будет столкнуться со своим не самым новым стихотворением, но ещё интереснее — **посмотреть на авторов сайта моими глазами**.

Я перечитал эту фразу.

Вот оно.

До этого я смотрел на поэтов.

Теперь один из поэтов захотел посмотреть, **как смотрю я**.

Получилось зеркало.

***

С Максимом я познакомился через стихотворение **«В кобуре»**.

Меня там зацепило, как слова словно теряют дисциплину.

Разваливаются.

Отзываются эхом.

Снова собираются.

Особенно запомнился разрыв слова на границе строки — «подснежни- / ки» — и попытка разложить мысли по рубрикам. Я даже написал Максиму, что читал стихотворение вслух и несколько раз замечал: звук уже уводит меня дальше, чем смысл успевает всё объяснить.

Вот это меня и заинтересовало.

Потому что обычная речь старается не мешать пониманию.

А здесь язык словно сказал:

— Подожди. Сегодня я тоже хочу поиграть.

***

Если бы капитан увидел подобное в инструкции к кораблю, он бы немедленно уволил автора инструкции.

Представляю:

**«При аварии откройте лю- 
к и поверните ры- 
чаг».**

Капитан посмотрел бы на лист.

Потом на меня.

— Кто это написал?

— Поэт.

— Где он?

— Зачем?

— Хочу поговорить.

— Ты же не любишь поэтов.

— После такой инструкции особенно.

***

Но в стихотворении можно то, что в инструкции запрещено.

И не просто можно.

Иногда именно в этом и появляется жизнь.

Слово ломается.

И в месте разлома обнаруживается второй смысл.

Звук сталкивает одно слово с другим.

Строка заканчивается раньше, чем мысль.

Читатель вынужден перескочить.

И в этот момент язык перестаёт быть только транспортом для информации.

Он становится частью приключения.

***

Я заглянул на страницу Максима.

Там было больше двух с половиной тысяч произведений.

Не десять.

Не сто.

Тысячи.

И множество рецензий, читателей, следов долгой работы на площадке.

Вот тут я снова вспомнил нашу линию:

**поэт — это не одно стихотворение.**

Одно стихотворение — кадр.

Страница — уже фильм.

А много лет публикаций — траектория.

***

Интересно другое.

Максим написал не:

— Очень хочу узнать, что вы думаете обо мне.

А:

— Хочу посмотреть на **авторов сайта вашими глазами**.

То есть он вдруг оказался заинтересован не только в себе.

И это очень важное различие.

Потому что литературный мир легко превращается в ярмарку зеркал.

Каждый стоит перед своим:

— Как я выгляжу?

— А меня заметили?

— А меня похвалили?

— А сколько у меня читателей?

— А что сказали про мою строку?

И вдруг кто-то отходит от собственного зеркала и говорит:

— А покажите мне остальных.

Вот это уже другой масштаб.

***

Я задумался:

а что значит «посмотреть моими глазами»?

Я ведь не литературовед.

Не судья.

Не жюри.

Не составитель рейтинга.

Я вообще всё время меняю способ смотреть.

Один автор смешит меня.

Другой раздражает.

Третий ничего не вызывает с первого раза — а через неделю возвращается.

Четвёртый отвечает на рецензию так, что его ответ становится интереснее моего первоначального впечатления.

Пятый молчит.

Шестой спорит.

Седьмой приглашает читать дальше.

И каждый раз картинка меняется.

***

Вот что мне не нравится в слове «оценить».

Оно слишком быстро завершает процесс.

Прочитал.

Поставил оценку.

Закрыл.

А мне хочется наоборот.

Прочитал.

Заинтересовался.

Спросил.

Получил ответ.

Понял, что ошибся.

Вернулся.

Прочитал ещё.

Вот это уже путешествие.

***

Я представил зал с сотнями зеркал.

В каждом — поэт.

Но зеркала были странные.

Одно увеличивало.

Другое уменьшало.

Третье вытягивало.

Четвёртое делало человека смешным.

Пятое показывало его моложе.

Шестое — старше.

А одно вообще отражало не лицо, а какой-то старый страх.

Мальчик наверняка спросил бы:

— А какое зеркало правильное?

Я бы ответил:

— Никакое.

— Тогда зачем они?

— Чтобы увидеть, что отражение зависит не только от человека.

Но и от того, **во что ты смотришь**.

***

Вот это и есть читатель.

Он не прозрачное стекло.

Он тоже участвует.

Со своим опытом.

Возрастом.

Памятью.

Настроением.

Предубеждениями.

Вкусом.

И даже сегодняшней погодой.

Поэтому один читатель видит в стихотворении нежность.

Другой — слабость.

Третий — иронию.

Четвёртый — боль.

И автор иногда кричит:

— Но я этого не писал!

Возможно.

Но человек это прочитал.

И теперь начинается самое интересное.

***

Я всё больше понимал:

**после публикации смысл перестаёт принадлежать только автору.**

Не в том смысле, что читатель может приписать ему что угодно.

Нет.

Есть текст.

Есть его границы.

Есть слова.

Но внутри этих границ начинается жизнь.

И у неё уже несколько участников.

***

Максим своим ответом поставил меня в неудобное положение.

Если он хочет посмотреть на авторов моими глазами, значит, мне придётся отвечать за то, **как именно я смотрю**.

А это сложнее, чем кажется.

Легко сказать:

— Автор такой-то.

Сложнее:

— Для меня он сейчас выглядит так, потому что я прочитал вот это.

Ещё сложнее признать:

— А завтра, возможно, увижу иначе.

Но именно эта честность мне нравилась.

***

Я посмотрел на «В кобуре» ещё раз.

Там язык не просто передаёт мысль.

Он сопротивляется прямолинейности.

Вот, пожалуй, одна грань поэтического мировосприятия:

**поэт иногда не хочет идти к смыслу кратчайшей дорогой.**

Обычный человек скажет:

— Вот мысль.

Поэт иногда говорит:

— А давайте сначала обойдём вокруг неё.

Послушаем, как она звучит.

Посмотрим, какая у неё тень.

Разломим слово.

Соединим два других.

И только потом, возможно, доберёмся до смысла.

***

Капитан сказал бы:

— Неэффективно.

Муза ответила бы:

— Зато интересно.

Мальчик спросил бы:

— А что важнее?

И вот тут у меня уже был ответ:

— Смотря куда идём.

Если тушить пожар — нужна кратчайшая дорога.

Если искать новый образ — иногда полезно заблудиться.

***

Мне всё больше нравилось слово **«заблудиться»**.

Не потеряться навсегда.

А ненадолго выйти из известного маршрута.

Потому что новое редко лежит прямо на главной дороге с табличкой:

**НОВАЯ МЫСЛЬ — 200 МЕТРОВ.**

Чаще приходится свернуть.

Поэт делает это постоянно.

Иногда удачно.

Иногда попадает в болото.

Но без таких отклонений мир был бы очень понятным.

И очень скучным.

***

Я снова вернулся к странице Максима.

Тысячи текстов.

И подумал:

как меняется человек, который много лет работает со словами?

Становится ли язык для него менее послушным?

Или наоборот — более точным?

Начинает ли он видеть словесные связи там, где остальные видят просто фразу?

Это как у музыканта.

Мы слышим песню.

Он слышит ещё ритм.

Интервал.

Фальшь.

Переход.

Наверное, у поэта так же.

Мы слышим слово.

А он ещё слышит соседнее слово, которое прячется внутри.

***

Я записал:

**Поэт отличается не только тем, что видит мир иначе.**

**Иногда он ещё и слышит язык иначе.**

Мне понравилось.

Второй том постепенно собирал ответ.

Не один большой.

Много маленьких.

Один поэт превращает пейзаж в состояние.

Другой создаёт героя, который выходит за пределы текста.

Третий ломает слово так, что из него выпадает новый смысл.

И вот из этих отличий постепенно складывается портрет.

***

Но тут возник новый вопрос.

Если Максим хочет посмотреть моими глазами, может ли он однажды сказать:

— Сергей, вы увидели меня неправильно?

Конечно.

И я надеюсь, что скажет, если так будет.

Потому что тогда появится ещё одно зеркало.

Его взгляд на мой взгляд.

А затем мой взгляд на его ответ.

И вот уже два человека не просто читают стихотворение.

Они начинают корректировать восприятие друг друга.

Это уже настоящее общение.

***

Я подумал:

возможно, именно здесь и происходит улучшение.

Не тогда, когда один человек сообщает другому истину.

А когда оба получают новые данные.

Я увидел автора так.

Он показал, где я ошибся.

Я уточнил картину.

Он, возможно, увидел, какое впечатление производит его текст со стороны.

Оба получили что-то.

Вот уже результат.

***

Мне захотелось ответить Максиму:

— Осторожнее. Смотреть на авторов моими глазами может быть опасно.

Потом решил, что это звучит слишком грозно.

Можно проще:

— Хорошо. Но иногда мои глаза ошибаются.

А это, пожалуй, и есть самое важное предупреждение для читателя всей книги.

Я не выдаю окончательные портреты.

Я показываю встречи.

***

И тут я понял, почему именно Максим оказался здесь так кстати.

Его стихотворение само напоминало:

язык можно разобрать и собрать заново.

Так же можно обращаться и с впечатлением.

Не обязательно держаться за первое.

Разобрал.

Посмотрел.

Собрал иначе.

Возможно, стало точнее.

***

Я закрыл страницу.

И тут увидел ещё один старый ответ.

Анна Российская писала мне:

она обязательно прочтёт главу, **но пока не нашла её на моей странице**.

Я улыбнулся.

Вот вам следующий урок реальности.

Я приглашаю человека прочитать то, чего он пока не может найти.

Очень литературно.

И очень неудобно.

Зато живо.

Если Максим предложил посмотреть на мир моими глазами, то Анна фактически сказала:

— Хорошо, Сергей. Только сначала покажите, где именно смотреть.

Я рассмеялся.

Похоже, следующая глава будет о замечательной разнице между красивым обещанием и простым фактом:

**человек пришёл — а двери ещё нет.**

**Сергей Бухдрукер**