Глава 4. Звезда, которая отвечала моим голосом

Звезда появилась на экране внезапно.

Не вспыхнула.

Не приблизилась.

Просто в какой-то момент мы обнаружили, что летим к ней.

Капитан нахмурился.

— Я туда курс не прокладывал.

— А кто прокладывал?

— Вот это мне тоже интересно.

На панели мигала тонкая световая линия.

Она начиналась у «Глагола», уходила вперёд и упиралась в маленькую планету.

Мальчик ткнул пальцем в экран.

— Может, дорога?

— В космосе?

— А почему нет?

Муза посмотрела на меня.

— После острова, который выбирал имена, меня уже ничем не удивить.

Капитан буркнул:

— Не зарекайтесь.

***

Мы попытались изменить курс.

Не получилось.

Капитан повернул рукоятку влево.

«Глагол» пошёл вправо.

Он повернул вправо.

Корабль продолжил прямо.

— Отлично, — сказал я. — Техника начала принимать решения.

— Это не техника.

— А что?

— Похоже, маршрут.

— Маршрут умеет управлять кораблём?

— Здесь — да.

Мальчик обрадовался.

— Так даже удобнее.

Капитан посмотрел на него.

— Запомни эту фразу. Обычно именно с неё начинаются неприятности.

***

Посадочная площадка встретила нас тишиной.

От неё расходились дороги.

Их было много.

Белые.

Чёрные.

Синие.

Красные.

Широкие.

Узкие.

С прямыми указателями.

И с очень странными.

На одном было написано:

**Туда, куда вам лучше.**

На другом:

**Правильный выбор.**

На третьем:

**Не беспокойтесь. Мы уже решили.**

Я остановился.

— Удобно.

Капитан хмыкнул.

— Очень.

***

По дороге шли люди.

Спокойно.

Никто никуда не сворачивал.

Один мужчина дошёл до развилки.

Остановился.

Левая дорога осветилась.

Он пошёл налево.

— А почему туда? — спросил я.

Он удивился.

— Дорога показала.

— А сами вы куда хотели?

Он задумался.

Долго.

— Не помню.

***

Следующая женщина несла цветы.

У развилки загорелась правая тропа.

Она пошла направо.

Я спросил:

— Куда вы идёте?

— К сестре.

— Она справа?

— Не знаю.

— А если слева?

Женщина посмотрела на меня так, будто вопрос был неприличным.

— Дорога знает.

И пошла дальше.

Муза тихо сказала:

— Здесь все очень спокойные.

— Меня именно это и тревожит.

***

Через полчаса я заметил странность.

Люди не спрашивали:

**Куда я хочу?**

Они спрашивали:

**Куда мне положено?**

Дороги отвечали.

Всегда.

Быстро.

Без сомнений.

Без мучений.

Без ошибок выбора.

Красота.

Только через некоторое время человек переставал выбирать вообще.

***

Мы зашли в кафе.

Я решил проверить.

— Чай.

Официант посмотрел на стол.

Стол засветился.

— Вам кофе.

— Но я хочу чай.

— Стол рекомендует кофе.

— Я всё равно хочу чай.

Официант растерялся.

— Так нельзя.

— Почему?

— Рекомендация уже дана.

Я посмотрел на капитана.

— Теперь я начинаю понимать устройство общества.

Капитан кивнул.

— А я начинаю хотеть на корабль.

***

За соседним столом сидел мужчина.

Он смотрел на меня.

Долго.

Слишком долго.

Я повернулся.

И замер.

Лицо другое.

Возраст примерно тот же.

Но выражение.

Жест.

Наклон головы.

Даже привычка слегка прищуриваться перед ответом.

Он встал.

И сказал моим голосом:

— Не заказывай чай.

Я чуть не рассмеялся.

— Почему?

— Здесь хороший кофе.

Муза за моей спиной прошептала:

— Сергей…

— Я вижу.

Мужчина подошёл ближе.

— Я тебя ждал.

— Меня?

— Себя.

Вот тут стало уже совсем интересно.

***

Мы вышли на улицу.

Его звали Сергей.

Он тоже когда-то много выбирал.

Потом устал.

Сначала разрешил дороге выбирать мелочи.

Куда идти.

Что покупать.

С кем встречаться.

Что читать.

Потом — работу.

Потом — друзей.

Потом — мысли.

— Мысли тоже? — спросил мальчик.

Сергей кивнул.

— Конечно. Здесь есть дороги мнений.

— Это как?

— Очень удобно. Ты выбираешь тему, и тебе показывают, что о ней правильно думать.

Мальчик посмотрел на меня.

— А если думаешь иначе?

Мой двойник усмехнулся.

— Через некоторое время это проходит.

***

Я спросил:

— А стихи здесь пишут?

Он удивился.

— Раньше писали.

— А теперь?

— Теперь есть дороги стихов.

— Не понял.

— Выбираешь тему. Потом настроение. Потом форму. Потом система показывает, какой текст лучше написать.

Муза сказала:

— И кто тогда поэт?

Сергей пожал плечами.

— Какая разница?

Вот здесь мне стало не смешно.

***

Я начал понимать, почему эта планета почти не имела поэтов.

Поэт может ошибаться.

Может писать ерунду.

Может быть нелогичным.

Может видеть мир так, как его не видит никто.

Но если заранее существует правильная дорога, поэзия становится лишней.

Зачем создавать новый путь, если система уже показывает оптимальный?

Зачем придумывать образ, если можно взять рекомендованный?

Зачем рисковать непониманием?

Зачем вообще говорить своим голосом, если есть готовый?

***

Я спросил у своего двойника:

— Когда ты последний раз сделал что-то только потому, что сам захотел?

Он посмотрел на дорогу.

Она тут же загорелась.

Стрелка показывала вперёд.

Он сделал шаг.

Я схватил его за руку.

— Не туда.

— Но дорога…

— Я знаю.

— Тогда куда?

— Куда хочешь.

Он испугался.

Не преувеличиваю.

Именно испугался.

— Я не знаю.

— Отлично.

— Что отличного?

— Значит, наконец-то вопрос твой.

***

Мы простояли минут десять.

Дорога несколько раз меняла подсказку.

Вперёд.

Налево.

Назад.

Снова вперёд.

Сергей не двигался.

Потом сказал:

— Хочу сесть.

— Садись.

— Где?

— Где хочешь.

Он огляделся.

Подошёл к тротуару.

Сел прямо на бордюр.

И засмеялся.

— Что?

— Здесь нельзя сидеть.

— Почему?

— Дорога не рекомендует.

— И?

Он засмеялся ещё сильнее.

***

Это был первый его выбор.

Глупый.

Маленький.

Бесполезный.

Но собственный.

Мальчик сел рядом.

Муза тоже.

Капитан посмотрел на нас.

— Я не сяду.

— Почему?

— Потому что сам решил.

— Отлично.

Он всё-таки улыбнулся.

***

Сергей рассказал, что раньше на планете были поэты.

И художники.

И музыканты.

Они постоянно сбивали систему.

Писали не то.

Рисовали не туда.

Пели не вовремя.

Предлагали тропинки там, где дорог не было.

Сначала их считали полезными.

Потом неудобными.

Потом странными.

Потом людям объяснили, что неопределённость вредна.

А поэзия почти всегда содержит неопределённость.

Слово значит одно.

Но иногда ещё второе.

Иногда третье.

А иногда читатель вообще находит четвёртое, о котором автор не думал.

Система такого не любила.

Ей нужен был один маршрут.

***

— Вот, значит, чем поэт здесь мешает, — сказал я.

Муза спросила:

— Чем?

— Он постоянно прокладывает дорогу, которой вчера не было.

Сергей посмотрел на меня.

— Поэтому их и стало мало.

— А куда делись?

— Некоторые ушли.

— А остальные?

— Перестали писать.

— Почему?

— Им объяснили, что есть более правильные способы выражать мысли.

Я рассмеялся.

— Вот это уже смертельная фраза.

***

Наступил вечер.

И тут случилось ещё одно.

На планете не зажглись фонари.

Люди остановились.

— Что происходит? — спросил мальчик.

Сергей побледнел.

— Центральный свет не включился.

— И?

— Надо ждать.

— Чего?

— Когда включится.

Капитан достал фонарь.

Щёлкнул.

Свет.

Несколько человек ахнули.

Одна женщина подошла ближе.

— Так можно?

Капитан посмотрел на неё.

— Что?

— Самому включить свет.

Он пожал плечами.

— А почему нельзя?

Она не знала.

***

Кто-то достал телефон.

Кто-то маленькую лампу.

Кто-то свечу.

А мальчик нашёл в кармане коробок спичек.

Чиркнул.

Маленький огонь.

Одна спичка.

Потом вторая.

Кто-то поджёг от неё свечу.

От свечи — ещё одну.

Через десять минут площадь светилась.

Не так ярко, как при центральном освещении.

Но свет был в руках людей.

Сергей смотрел и улыбался.

— Странно.

— Что?

— Я всё время ждал, когда свет дадут.

— А он был у тебя?

Он посмотрел на спичку.

— Получается, да.

***

Я подумал:

может быть, с поэзией происходит то же самое.

Человек ждёт, когда кто-то даст ему право.

Когда скажут:

ты поэт.

Тебе можно.

Ты достаточно хорош.

Твои стихи достойны.

Тебя признали.

Тебя оценили.

А потом однажды человек берёт и пишет.

Не потому, что разрешили.

А потому, что увидел.

Почувствовал.

Не смог промолчать.

Чирк.

Одна строка.

Небольшой свет.

Но свой.

***

Утром дороги всё ещё работали.

Никто их не разрушил.

Они были полезны.

Показывали расстояния.

Предупреждали об опасности.

Помогали найти больницу.

Порт.

Дом.

Проблема оказалась не в дорогах.

Проблема началась тогда, когда человек решил, что дорога должна выбирать вместо него.

Я записал:

**Хороший инструмент помогает принять решение.**

**Плохой хозяин отдаёт инструменту само решение.**

***

Мой двойник подошёл к нам перед отлётом.

— Я решил уйти из города.

— Куда?

— Не знаю.

— Отлично.

— Ты всё время говоришь «отлично», когда я ничего не знаю.

— Потому что иногда «не знаю» честнее готового маршрута.

Он протянул руку.

— Спасибо.

— За что?

— Ты ничего мне не посоветовал.

Я рассмеялся.

— Первый человек, который за это благодарит.

***

Мы поднялись.

Дороги внизу светились тонкими нитями.

Красивыми.

Полезными.

Но теперь я видел между ними тёмные участки.

Места, где дорог ещё не было.

И подумал:

возможно, именно туда чаще всего и идёт поэт.

Не потому, что знает путь.

А потому, что его пока никто не проложил.

***

Через несколько минут в рубке погас свет.

Мальчик испугался.

Капитан выругался.

Муза спросила:

— Опять?

Я достал спички.

Чиркнул.

Маленькое пламя осветило наши лица.

Капитан посмотрел на меня.

— Ты серьёзно собираешься освещать космический корабль спичкой?

— Нет.

— Тогда зачем?

— Проверяю, можем ли мы начать сами.

В этот момент аварийное питание включилось.

Я задул спичку.

На экране появился новый сигнал.

Очень слабый.

Далёкий.

Человеческий голос пробивался сквозь шум:

— Земля…

Пауза.

— Земля, ответьте…

Мы замолчали.

Голос снова повторил:

— Я ещё слышу вас.

Капитан посмотрел на координаты.

Муза — на меня.

А я уже знал:

следующая встреча начнётся не с дороги.

С голоса.

**Сергей Бухдрукер**