Я выбирал тех, кто помогал мне исчезать

Я ВЫБИРАЛ ТЕХ, КТО ПОМОГАЛ МНЕ ИСЧЕЗАТЬ

Я всё сильней тянулся к тем губам,
Что холодом мне душу обжигали.
Я всё охотней верил тем глазам,
Которые меня не замечали.

Мне почему-то нужен был отказ,
Чтоб снова заслужить прикосновенье.
И чем сильнее женщина от нас
Уходит — тем священней наважденье.

Я называл любовью этот бег.
Молчание её считал загадкой.
Мне был милее ледяной ночлег,
Чем дом, где мне постелено и мягко.

Когда меня любили — я немел.
Мне становилось страшно от покоя.
Я рядом с нежной женщиной не смел
Остаться без привычного мне боя.

Мне нужен был соперник. Или враг.
Причина ревновать. Бояться. Биться.
Ведь если всё спокойно — что же так
Мешает мне спокойно в это влиться?

И я бежал туда, где мало нас,
Где каждый поцелуй давался боем.
Где женщина смотрела сквозь меня,
А я всё меньше оставался мною.

Я исчезал. Но думал — я люблю.
Терял себя. Но верил — добиваюсь.
Я собственную душу по рублю
Менял на шанс услышать: Оставайся что-ли.

И вот теперь мне нечего скрывать:
Не женщины меня уничтожали.
Я сам искал, кому себя отдать,
Чтоб вновь меня немного не признали.

Наверно, я не к женщине спешил.
Не к счастью. Не к семье. Не к человеку.
Я просто старой ране сторожил
И вновь тащил её из века к веку.

Мне боль была понятнее любви.
От нежности хотелось отступиться.
А холод — тот был свой. Почти родной.
В нём можно было биться — не сближаться.

И самое мучительное здесь —
Не те, кого любил я до безумья.
А то, что я всю жизнь куда-то лез,
Лишь только бы не встретиться с собою.

Теперь стою. Без женщин. Без войны.
Без вечного доказывай, спасая.
И понимаю: мне были нужны
Не те, кого любил. А те, кто ранят.

Но если жизнь оставит мне рассвет,
Я попрошу у Бога не другую.
Я попрошу впервые столько лет
Не женщину сменить.

Себя — спасти живого.