Я помню россию, которой не видел

Я ПОМНЮ РОССИЮ, КОТОРОЙ НЕ ВИДЕЛ

Я помню Россию, которой не видел,
Как будто мне память оставили в кровь.
Я, может быть, прошлого вовсе не встретил, Но странно — откуда во мне эта любовь?

Откуда во мне эти старые песни,
Которых никто никогда не учил?
Как будто бы кто-то, давно неизвестный,
Во мне свою тихую Русь сохранил.

Мне чудится: предки моими глазами
Глядят иногда на вечерний закат.
И что-то без слов происходит меж нами —
Они уже спят. А во мне говорят.

Россия приходит не медью парада,
Не громким величием правильных слов.
Она — это женщина, севшая рядом,
И запах её чуть намокших волос.

А волосы — русые, будто бы поле,
Которое август оставил земле.
Я в них почему-то почувствовал волю
И что-то родное, забытое мне.

Я трогать боялся ту тихую нежность,
Как старую книгу из дедовских рук.
В ней было такое простое безбрежье,
Что сердце моё разрывалось без мук.

Россия вообще мне является странно:
То бабушкой тихой у старых дверей,
То девочкой босой, бегущей с туманом,
То женщиной, ждущей любимых людей.

Она не кричит мне: «Люби меня крепче».
Она ничего не потребует вслед.
Лишь вечером станет немножечко легче,
Когда в старом доме зажжётся наш свет.

Наверное, Родина — это не место.
Не карта. Не дата. Не строчка в судьбе.
А что-то, что было задолго известно
Той части души, что не врёт о себе.

Я в старых картинах ищу не былое —
Я будто пытаюсь себя разглядеть.
Там лица молчат. Но молчание живое.
И мне почему-то от этого — впредь

Не хочется рвать эту тонкую нить,
Где мёртвые словно становятся ближе.
Я должен их помнить не чтобы грустить —
А чтобы понять, почему ещё дышим.

И если однажды мне скажут: Забудь.
Всё прошлое — прах. Начинай всё сначала, —
Я вспомню поля. И распахнётся грудь
И память, которая прежде затихла.

Я вспомню ту женщину. Русую прядь.
Тепло её рук. Незаметную ласку.
И вдруг мне захочется землю обнять,
Как мать, что всю жизнь не рассказывала сказку.

Ведь Родина — может быть, именно это:
Когда необъятное входит в тебя
Не лозунгом громким — дыханием лета,
Берёзовой тенью и словом любя.

И странное самое — я понимаю:
Не я эту память зачем-то храню.
Она меня держит. Она мне живая.
Она говорит мне: Я здесь. Я люблю.

И если во мне ещё теплится пламя,
Которое время не сможет унять,
Пусть русые волосы пахнут полями,
Которых нельзя никогда потерять.

Я прошлое трогаю голыми нервами.
Мне больно. Но боль эта делает зрячим.
Мы станем однажды для будущих — первыми
Из тех, кого вспомнят.

Так что мы им значим?

Наверное, главное — не растерять
Ту нежность, которой Россия живая:
Уметь ещё плакать. Уметь обнимать.
И помнить корнями, куда прорастать.