Я целовал россию в её шрамы

Я ЦЕЛОВАЛ РОССИЮ В ЕЁ ШРАМЫ

Я целовал Россию не в парад,
Не в золото торжественных соборов —
Я целовал её осенний сад
И тишину забытых разговоров.

Я узнавал Россию по глазам
У женщины, уставшей, но красивой,
По тёплым, чуть натруженным рукам,
Которыми она детей растила.

Она была не картой на стене,
Не громким словом, сказанным красиво.
Она жила и плакала во мне,
Как женщина, которую любил я.

Мне Русь входила запахом полей,
Дождём, прибитым к старому порогу,
И голосами близких мне людей,
Которых жизнь однажды взяла к Богу.

Мне говорили: прошлое — оставь.
Зачем тебе израненная память?
Но как мне вырвать дедовскую явь,
Когда она во мне умеет плакать?

Там женщины умели молча ждать,
Не выставляя боль свою наружу.
Умели всё последнее отдать
И ночью тихо спрашивать: «Ты кушал?»

Вот в этом вся Россия для меня —
Не только в силе, славе поколений.
Она — ладонь домашнего огня,
Коснувшаяся детских мне коленей.

Она — мужик, молчащий о своём,
Но если друг упал — подставит плечи.
Она — старуха в домике простом,
Что незнакомца чаем вдруг излечит.

Как много нас пыталась жизнь менять,
Учили быть расчётливей и строже.
Но русский человек умеет ждать
И отдавать последнее прохожим.

Да, мы грубы. Порою нелегки.
Мы прячем нежность глубже, чем могилы.
Но если любим — рвёмся на куски,
Как будто сердце дважды подарили.

Я не хочу Россию украшать.
Любовь не в том, чтоб спрятать все изъяны.
Любить — её живою принимать:
И свет её, и старые курганы.

Я сам бывал потерян и разбит,
Бежал вперёд, от прошлого спасаясь.
Но странно: чем сильнее мир шумит,
Тем чаще я к истокам возвращаюсь.

Туда, где хлеб разламывают всем.
Где слово «дом» ещё чего-то стоит.
Где мать простит тебе десятки бед
И всё равно калиточку откроет.

Россия, я не знаю всех путей,
Которыми ещё мне двигаться придется.
Но слышу голоса твоих людей —
И понимаю: мне нельзя отречься точно.

Не потому, что кто-то приказал.
Не потому, что так звучит красиво.
Я просто слишком многое узнал,
Чтоб разлюбить тебя, моя Россия.

Ты вся во мне — от боли до любви,
От первой колыбельной до заката.
И если спросят: Где корни твои? —
Я молча покажу туда, где свято, где Роосия.

Где женщина у старого окна.
Где пахнет хлебом. Где шумят берёзы.
Где Русь моя — ранимая страна —
Смеётся сквозь невысохшие слёзы.

И мне не нужно громких больше слов.
Я понял то, чего не понимал годами:

Россия — это не моя любовь.
Россия — это то, чем я любить умею, и это всё... душа моя.

Ваш Щесняк Кирилл 21.09.2026