Я убивал любовь, которой сам же жил

Я УБИВАЛ ЛЮБОВЬ, КОТОРОЙ САМ ЖЕ ЖИЛ

Я находил любовь — и вновь терял,
Как будто счастье мне давалось в долг.
Я каждой женщине полжизни обещал,
Но сам любить без страха так и не смог.

Я строил дом. Я верил: навсегда.
Семью хранил — и сам её же рушил.
Я думал: виноваты времена,
А это я не слышал наши души.

Я так боялся близких потерять,
Что сам любовь тревогой убивал.
Хотел спасти, удерживать, понять —
И тем, кого любил, дышать я не давал.

Мне говорили: Просто будь со мной.
А я искал, что срочно нужно сделать.
Она ждала меня — живого, не героя,
А я опять спасал, чтоб не поверить снова.

И уходили. Или уходил.
Неважно кто захлопывал ту дверь.
Я после каждой женщины твердил:
«Переживу». Но становился всё мертвей.

Не сразу. Нет. Я продолжал свой бег.
Работа. Цели. Люди. Достиженья.
Я выглядел как сильный человек,
А сам всё глубже падал в отчужденье.

Сначала потерял одну любовь.
Потом семью. Потом себя частями.
И каждый раз я начинал всё вновь,
Но нёс былое в новое годами.

Я мог смеяться. Мог руководить.
Мог быть опорой, нужным, самым сильным.
Но разучился просто рядом жить,
Не превращая близость в поле боя.

И чем сильнее я хотел тепла,
Тем больше сам вокруг себя морозил.
Любовь ко мне доверчиво всё шла,
А я вносил в неё свои тревоги.

И наступил однажды этот миг,
Когда внутри уже почти не больно.
Не потому, что ты всего достиг,
А потому, что умер поневоле.

Я жил. Но жизнь не чувствовал почти.
Дышал. Вставал. Куда-то снова ехал.
И мне казалось: главное — идти.
Неважно, что давно не знаешь — кто ты.

А после появилась в жизни ты.

Я до сих пор не знаю — почему.
За что мне Бог оставил эту встречу?
Когда я сам почти ушёл во тьму,
Ты просто сделала ту тьму чуть-чуть светлее.

Ты не спасала. Не чинила жизнь.
Не обещала вылечить былое.
Ты просто появилась — и, держись,
Во мне вдруг что-то сделалось живое.

Мне захотелось утро замечать.
Не убегать от собственной постели.
Не только жить, существовать и выживать —
А жить. Пусть не умея. Еле-еле.

И это страшно.

Страшно вновь любить,
Когда уже ты знаешь цену счастью.
Когда умеешь сам его разбить
И помнишь каждый шрам его запястья.

Мне страшно повториться. Страшно вновь
Принять тревогу за большое чувство.
Мне страшно самому убить любовь,
Которой я молюсь почти беззвучно ночью.

Но, может, смысл не в том, чтоб не терять.
Не в клятвах: Я теперь не ошибусь.
А научиться рядом не спасать
И говорить: «Мне страшно. Но останусь».

Я поменял почти всю прежнюю судьбу.
Маршрут, которым четверть века шол я.
И до сих пор порой себя ловлю:
«А вдруг ошибся? Вдруг опять всё тщетно?»

Но прежним путём больше не могу.

Я слишком хорошо узнал финал:
там можно получить почти весь мир —
И обнаружить, что себя не взял.

Теперь учусь не жить ради кого-то.
Не заслужить любовь. Не стать нужней.
Не превращать спасение в работу,
Не мерить жизнь количеством людей.

Я просто хочу, чтоб рядом со мной
Кому-то становилось чуть спокойней.
Чтоб после разговора — не герой,
А человек вставал немного вольней.

Не знаю, Бог ли мне тебя послал.
Не знаю, случай, милость иль отсрочка.
Но рядом с тобой я вдруг осознал:
Моя судьба ещё не ставит точку.

И если мне дан этот новый путь,
Я не прошу, чтоб он был без потери.
Мне только бы теперь не обмануть
Того себя, который вновь поверил.

Я столько раз любовь свою губил.
Я столько раз из счастья делал рану.
Я столько лет как будто бы не жил —
Теперь учусь.

Неловко.

Поздно.

Странно.

Но если ты однажды спросишь: Для чего
Тебе дана была вся эта мука? —

Наверное, чтоб после всех дорог
Я научился не спасать — а быть.

Не удержать.

Не заслужить.

Не победить.

А просто жить.

И если Бог действительно тебя
Однажды тихо вывел мне навстречу —

Возможно, Он не подарил мне жизнь.
Он только показал, что я ещё могу её прожить... спокойно...

Ваш Щесняк Кирилл