Я стал кем-то и чуть не перестал быть собой

Я СТАЛ КЕМ-ТО — И ЧУТЬ НЕ ПЕРЕСТАЛ БЫТЬ СОБОЙ

Я столько лет старался кем-то стать,
Что самого себя почти не встретил.
Учился побеждать, руководить, решать,
А как мне просто жить — никто и не ответил.

Я степени носил, как будто бронь,
Держал людей, проекты и задачи.
А по ночам внутри горел огонь,
Который днём я прятал всё удачней.

Мне говорили: Ты достиг. Смотри.
Ты состоялся. Что ещё-то надо?
А я не знал, что где-то там, внутри,
Стоит мальчишка и не просит славы.

Ему бы только — чтобы не кричать.
Чтоб не спасать весь мир ценой себя.
Чтоб хоть однажды можно было стать
Не нужным всем — а нужным для себя.

Я так привык быть сильным для других,
Что слабость в себе самом считал изменой.
Чужую боль я слышал за двоих,
Свою же молча замуровывал стеною.

Я путал жизнь с движением вперёд,
Любовь — с тревогой, близость — со спасеньем.
Мне всё казалось: если я замру —
Вся жизнь моя рассыплется мгновенно.

Я женщин мог любить — и не уметь
Остаться рядом, не спасая снова.
Боялся потерять — и мог задеть,
Когда любовь просила не оковы — слово.

Я думал: если нужен — значит, жив.
И потому чужие нёс потери.
Но как-то ночью понял, всё сложив:
Я всем открыл — себе закрыл все двери.

И было страшно не от пустоты,
Не от того, что годы пролетели.
А от простой, безжалостной черты:
Я жил — но был ли я в той жизни в теле?

Вот тут закончился привычный мой парад:
Дипломы, должность, правильные речи.
Я повернулся — и увидел взгляд
Того себя, которого не встретил.

Он не спросил, чего я там достиг.
Не вспомнил ни награды, ни регалий.
Он только тихо посмотрел в мой лик:
Ты всех спасал. А мы с тобой где были?

И я впервые не нашёл ответ.
Не смог прикрыться опытом и знаньем.
Мне было сорок пять. А столько лет
Я путал жизнь с умением быть правым.

И вот тогда вернулись мне стихи —
Спустя почти немыслимую вечность.
Не ради славы. Просто из груди
Полезло всё, что прятал в душу.

Там было детство. Женщина. Вина.
Там были те, кого любил неловко.
Там и зависимость стояла у окна
Не как порок — как страшная страховка.

Там был мой страх остаться одному.
И вечный бег — лишь только станет тихо.
Я наконец-то понял, почему
Порой спасенье выглядит как выход.

Я стал писать не правильным — живым.
Не тем, каким хотелось показаться.
Я разрешил себе побыть другим:
Бояться. Плакать. Падать. Ошибаться.

И оказалось: мужество — не сталь.
Не «я смогу», когда внутри разбито.
Порой сказать: Мне страшно. Да мне жаль.
Прости меня — сильней любой защиты.

Теперь мне меньше хочется учить.
Мне интересней рядом быть и слушать.
Я слишком долго знал, как надо жить,
Чтоб наконец услышать свою душу.

Я доктор. Психолог. Автор. Человек.
Но если снять все звания и роли —
Мне важно, чтобы мой короткий век
Не оказался бегством мимо боли.

Я не хочу обратно в прежний строй,
Где ценность измерялась достиженьем.
Я стал кем-то — и чуть не стал собой.
Теперь иду обратным направленьем.

Туда, где можно просто быть живым.
Где тишина уже не пахнет страхом.
Где я не должен становиться «им»,
Чтоб заслужить любовь одним размахом.

И если ты узнаешь между строк
Того себя, кого годами прятал,
Не думай, что уже ты опоздал —
Порой мы возвращаемся с утратой.

Я четверть века к этим строкам шёл,
Хотя считал, что двигался иначе.
И, может быть, впервые я пришёл
Туда, где ничего уже не значу —

Кроме себя.

Без должностей. Без той брони.
Без вечного желания быть первым.

Я столько лет доказывал: «Я — кто-то».
А жить начал, когда спросил:
«Я — где?»

Ваш Щесняк Кирилл