Почему я сделал перевод сонетов И трагедии Гамлет

Почему я сделал свой перевод сонетов Шекспира и трагедии «Гамлет»?
Николай Самойлов, поэт и переводчик (Лиски, Воронежская область)

Самый частый вопрос, который я слышу в последнее время от знакомых: «Зачем ты тратишь время на переводы сонетов Шекспира? Есть отличный перевод Маршака, его знают и любят». Этот вопрос может возникнуть и у вас, читатель. Отвечаю.

От Маршака к Шекспиру
Перевод действительно великолепный, лучший из существующих — но не идеальный. Маршак высоко поднял планку, и за шестьдесят лет этот рекорд не покорён. В спорте так долго редко какой рекорд держится: очевидно, сильных и быстрых больше, чем умных и талантливых.

Первое, что бросается в глаза при сравнении с оригиналом: у Шекспира большая часть сонетов посвящена другу, а Смуглой даме — только тридцать. У Маршака же все сонеты адресованы даме. Возможно, этого потребовала цензура. За шестьдесят лет мир изменился, и я старался сделать перевод современнее по языку и ближе к оригиналу по содержанию.

Немалую роль в решении сыграли выступления Михаила Задорнова, в которых он доказывает, что английский язык — испорченный язык прародителей славян. Захотел поддержать его, доказав, что на русском можно сказать всё, что сказано на английском, даже когда ты ограничен количеством слогов (сонеты пишутся пятистопным ямбом) и рифмой. Дело не в языке, а в том, кто им пользуется.

Девять заповедей
За постулаты при работе я принял девять заповедей Николая Гумилёва:

Переводчик поэта должен быть сам поэтом, а кроме того — внимательным исследователем и проникновенным критиком, который, выбирая наиболее характерное для каждого автора, позволяет себе в случае необходимости жертвовать остальным. И он должен забыть свою личность, думая только о личности автора. Он должен обязательно соблюдать: число строк; метр и размер; чередованье рифм; характер рифм; характер словаря; тип сравнений...

Я старался соблюдать эти заповеди. Как получилось — судить читателю.

Первый сонет: откуда взялась лоза?
Перед вами новый перевод сонетов Шекспира — новый от первой до последней строки. Начнём с первого сонета. У Маршака:

Мы урожая ждём от лучших лоз,
Чтоб красота жила, не увядая.
Пусть вянут лепестки созревших роз,
Хранит их память роза молодая.

У Шекспира в подстрочнике:

От прекраснейших созданий мы желаем потомства, чтобы таким образом роза красоты никогда не умирала, но, когда более зрелая со временем скончается, её нежный наследник несёт память о ней.

Откуда взялась лоза? Как она связана с красотой? Ведь урожай от лозы ждут богатый, сладкий — как он увязал лозу с красотой, неясно. Зачем глагол «не умирала» Маршак заменил на «не увядая»? Ведь через множество сонетов проходит тема увядания, старения и возрождения красоты в потомках. Неужели мэтр не заметил противоречия в строчках: «Чтоб красота жила, не увядая. / Пусть вянут...»? Вторую строку он закончил точкой. В результате мысль Шекспира о передаче красоты наследникам после смерти трансформировалась в мечту о сохранении вечной юности.

Мой вариант:

От лучших из созданий ждём детей,
Так роза красоты не умирает:
О зрелой, облетающей с ветвей
Бутон-наследник память сохраняет.

Возможно, это не самый лучший перевод, но совершенству нет конца — пусть дерзает следующий.

Второй сонет: царственный наряд или наряд юности?
Заметил я у Маршака и другой грех — или приём: любит ходить вокруг да около. Иногда его образы настолько неконкретные, что допускают множество толкований, трудно понять, о чём речь. Например, сонет 2:

Когда твоё чело избороздят
Глубокими следами сорок зим,
Кто будет помнить царственный наряд,
Гнушаясь жалким рубищем твоим?

У Шекспира — «гордый наряд твоей юности, который теперь так привлекает взгляды, все будут считать лохмотьями». Непросто сообразить, что «царственный наряд» — это наряд юности. У меня строго по подстрочнику:

Когда чело осадят сорок зим,
На поле красоты, воюя с плотью,
Наряд, в котором ты неотразим,
Начнут считать за жалкие лохмотья.

Третий сонет: куда делось зеркало?
В третьем сонете у Шекспира герой обращается к своему отражению в зеркале: «Посмотри в зеркало и скажи лицу, которое ты видишь: пришло время этому лицу создать другое». У Маршака диалог пропадает, зеркало и облик становятся лишними:

Прекрасный облик в зеркале ты видишь,
И, если повторить не поспешишь
Свои черты, природу ты обидишь,
Благословенья женщину лишишь.

Мой перевод:

Глянь в зеркало, увидев отраженье,
Скажи ему: пора создать портрет.
Порадует и мир твоё решенье,
И девушкам в нём благодати свет.

Четвёртый сонет: образ или облик?
В замке четвёртого сонета Маршак пишет: «С тобою образ будущих времён, / Невоплощённый, будет погребён». Думаю, он хотел сказать:

С тобой твой облик будущих времён,
Не воплотившись, будет погребён.

Образ будущих времён — это будущее, оно будет, пока существует время. Не похоронишь невоплощённый образ — так как его нет. Твой облик, не воплотившись, погребён с тобой. Такие казусы встречаются нередко. Пока не читаешь подстрочник — они в глаза не бросаются, начнёшь сравнивать — видишь.

Пятый и шестой сонеты: эссенция или весна?
В сонете 5 Шекспир пишет о часах, которые «своей тонкой работой создали прелестный образ», а затем «поведут себя как тираны» и «лишат красоты то, что все превосходит красотой». Маршак переводит:

Украдкой время с тонким мастерством
Волшебный праздник создаёт для глаз.
И то же время в беге круговом
Уносит всё, что радовало нас.

Прелестный образ превращается в волшебный праздник, «лишает красоты» — в «уносит всё, что радовало нас». Время замкнулось в беге круговом — образ циферблата, но время не бегает по кругу, оно уходит в вечность. Конкретное заменено общим, расплывчатым, в котором оригинал разглядеть порой невозможно.

В сонете 6 Шекспир говорит об эссенции, которую нужно заполнить в сосуд, чтобы передать, обогатить сокровище своей красоты — говорит о детях, продолжении рода. Маршак — о весне, которую нужно перелить в хрусталь, законсервировать. Это то, о чём я говорил выше — искажённая переводчиком мысль.

Не позволяй зиме испортить лето,
Убив в тебе с эссенцией цветок;
Свою красу отдай, как эстафету,
Разлив по чашам, жизнь дарящий сок.

Сонет 84: абракадабра
Некоторые считают многозначность Маршака достоинством, я — недостатком. Мысль — это цепь, на которую посажен переводчик: сорвётся с неё — начинается вольный перевод, стихи на тему. Яркий пример — сонет 84.

Шекспир: «Кто скажет лучше всего... чем эта драгоценная хвала: что ты один — такой, как ты...»

Маршак:

Кто знает те слова, что больше значат
Правдивых слов, что ты есть только ты?

Мне кажется, фраза «слова, которые значат больше, чем слова» — бессмыслица. Маршак не обратил внимание на ключевое для этого катрена слово — хвала.

У меня:

Никто не скажет лучше и точней,
Чем похвала, что ты один такой.
Нет никого прекрасней и умней,
Нет равного ни телом, ни душой.

Вместо абракадабры — ясная и понятная мысль.

Сонет 69: тайна того «внешнего»
В 69 сонете я споткнулся о первый катрен, при переводе которого Маршак явно перемудрил. Шекспир: «Та часть тебя, которая видна глазам мира... все языки, выразители души, отдают тебе в этом должное, говоря голую правду, и даже враги тебя хвалят».

Маршак:

В том внешнем, что в тебе находит взор,
Нет ничего, что хочется исправить.

Меня покоробила фраза: «в том внешнем...» Разве взор видит и внутреннее? Поэтому у меня:

Твой внешний облик восхищает мир,
Прекрасно всё: походка, стать, ухватка;
Все языки твердят, что ты кумир
И злейший враг не видит недостатков.

Сонет 128: клавиши или струны?
В 128 сонете у Маршака нельзя понять, на каком инструменте играет героиня — то он говорит про лады, то про струны:

Я весь хотел бы клавишами стать,
Чтоб только пальцы лёгкие твои
Прошлись по мне, заставив трепетать,
Когда ты струн коснёшься в забытьи.

Зачем становиться клавишами, если она касается струн? Мой вариант:

А клавиши, целуя пальцы рук,
Подпрыгивают, в струнах звук рождая,
Сержусь на них я до ревнивых мук —
Жнут поцелуи, губы обирая.

Хотел бы я на месте их лежать,
И трепетать, когда коснёшься тела,
Губами страстно пальцы целовать.
Как ни одна из клавиш не умела.

Хватает счастья клавишам вполне,
Отдай им пальцы — губы только мне.

Сонет 110: частица «бы»
В 110 сонете Маршак явно отбросил условную частицу, чтобы не выйти за границы пятистопного ямба:

Да, это правда: где я ни бывал,
Пред кем шута ни корчил площадного,
Как дёшево богатство продавал
И оскорблял любовь любовью новой.

Эта строфа мало вразумительна. У Шекспира — «Увы, это правда: я сновал туда-сюда и делал из себя шута в глазах людей, уродовал собственные мысли, продавал задёшево самое дорогое, творил старые грехи из новых привязанностей».

Мой перевод:

Увы, всё правда: по стране метался,
В шута рядился и людей смешил,
Кривлялся, мысль коверкал, продавался,
Раскаявшись — по-новому грешил.

Сонет 154: огонь любви или просто любовь?
Последний сонет — тот конец, который делу венец, — тоже отличается. Маршак:

Любовь нагрела воду, — но вода
Любви не охлаждала никогда.

У меня:

Огонь любви согрел мгновенно воду —
Вода любовь не охлаждала сроду.

Скажете — одно и то же, но другими словами? Ошибаетесь: у Маршака любовь нагрела воду, у меня — огонь любви, ведь у Шекспира нимфа тушит факел, любовь зажигающий, а не саму любовь. Для рядового читателя эти тонкости может и не нужны, переводчик их передать обязан.

Вместо заключения
Читатель, любящий разбираться в тонкостях мыслей и их оттенков, может найти много таких мест. Я мог бы так разобрать каждый сонет, но это будет интересно только профессиональным литературоведам.

Я старался в своём переводе не допускать подобных погрешностей, не потеряв при этом поэтичности. Во многих современных переводах она отсутствует. Получилось ли — судить читателям.

Переводы меня захватили, я получил большое удовольствие от работы, о затраченных усилиях и времени не жалею. Полгода жил отшельником, удалившись на север, в умирающий посёлок, где меня никто не отрывал от дел. Чтобы читателю было удобно, даю последовательно: оригинал, подстрочник, перевод Маршака и свой.

Сначала меня поразило, что миллионы читателей и десятки критиков не заметили явных просчётов переводов Маршака. После размышлений понял: не каждое столетие рождает таких критиков, как Белинский, да и посягать на авторитет лауреата Сталинской премии было опасно. Вот и молчали.

Не все способны улавливать тонкости значений слов, оттенки мыслей. Это как высший пилотаж в фигурном катании: обычный зритель восхищается увиденным, профессионал видит погрешности в исполнении. Результат моих усилий у вас в руках. Читайте, исследуйте, сравнивайте. Успехов и приятного времяпровождения!