Я исчезал задолго до побега

Я ИСЧЕЗАЛ ЗАДОЛГО ДО ПОБЕГА

Я исчезал задолго до побега,
Когда учился чувствам не мешать.
Когда среди январского ночлега
Решил однажды больше не кричать.

Я научился выглядеть спокойным,
Когда внутри срывались берега.
Казаться сильным, правильным, достойным,
Пока душа бежала от себя.

Мне не хотелось счастья или рая,
Мне нужно было выключить внутри
Того, кто жил, от боли задыхаясь,
И всё ещё просил меня: «Смотри».

Я закрывал глаза — и становилось
На несколько мгновений потеплей.
Мне эта тишина почти приснилась,
Как дом, где не захлопывают дверей.

Я возвращался. Клялся: всё, довольно.
Теперь я буду правильным. Живым.
Но почему же становилось больно,
Когда я оставался лишь с собой одним?

Я убирал всё то, куда скрывался,
Но оставлял причину убегать.
И сколько бы с собою ни сражался —
Себя мне невозможно силой удержать.

Мне говорили: Воля. Соберись же.
Ты взрослый. Перестань себя жалеть.
А я хотел не падать ниже, ниже —
Я просто не умел внутри болеть.

Не знал, куда девать воспоминанья,
Кому отдать непрожитую боль.
Как выдержать своё же состраданье,
Когда привык быть для себя тюрьмой.

И вот однажды стало слишком тихо.
Ни бегства. Ни спасительной стены.
И я увидел мальчика без крика,
Которого оставил до весны.

Он не просил меня его исправить.
Не требовал спасения извне.
Он лишь хотел, чтоб я его оставил
Живым — и разрешил побыть во мне.

И тут я понял: страшно не сорваться.
Страшнее — возвратиться наконец.
Не убежать. Не спрятаться. Остаться.
И выдержать биение сердец.

Теперь, когда во мне приходит темень,
Я больше не пытаюсь исчезать.
Я знаю: боль не требует забвенья —
Она порой лишь просит нас признать.

Я столько лет искал себе спасенье,
Не понимая истины простой:

Я прекращал своё исчезновенье,
Но только бы не возвращался я домой.

И мой последний, самый трудный бой —
Не победить, не выстоять, не драться.

А научиться оставаться, быть собой,
Когда отчаянно хотелось потеряться.


Ваш Щесняк Кирилл