перевод не подстрочник, знания языка не достаточно

Перевод — не подстрочник. Почему знания языка недостаточно

Существует расхожее мнение: главное в переводе — хорошо знать язык оригинала.
Мол, если ты свободно читаешь на немецком, французском или японском, значит, ты и переводить сможешь.
Это — заблуждение.
Более того — глубокое заблуждение, ведущее к посредственности.

Сегодня любой человек с интернетом может получить внятный подстрочник — спасибо современным программам перевода.
Даже носитель языка, живущий за границей десятилетиями,
часто не в состоянии сделать художественный перевод.
Почему?
Потому что художественный перевод — это не передача смысла,
а второе рождение текста.
И для этого нужен не просто словарь,
а талант, интуиция, и, прежде всего — глубокое владение родным языком.
Родной язык — главное оружие переводчика
Хороший переводчик — это, прежде всего, мастер русского слова.
Он должен:

обладать огромным словарным запасом,
чувствовать нюансы смысла,
понимать, где какое слово уместно, а где — нет,
различать тонкие оттенки глаголов, существительных, эпитетов.
Если вы не чувствуете разницы между:

«брести» и «бродить»,
«созреть» и «налиться»,
«угол» и «дом»,
— вы не сможете передать дух автора,
даже если идеально поняли оригинал.
Интуиция, вкус, слух —
вот что делает перевод живым, а не мёртвым пересказом.

Талант — не роскошь, а необходимость
Да, можно понять мысль Рильке.
Но передать её по-русски — это совсем другое дело.
Это — не механический перенос,
а творческое переосмысление.
И без таланта здесь не обойтись.
Без него переводчик искажает, даже не замечая этого.
Он не врёт, он не знает, что искажает.

Покажу это на конкретном примере —
на двух переводах стихотворения Райнера Марии Рильке
«Herbsttag» («Осенний день»).

Оригинал: Rainer Maria Rilke. Herbsttag
Herr, es ist Zeit. Der Sommer war sehr gro;.
Leg deinen Schatten auf die Sonnenuhren,
und auf den Fluren lass die Winde los.

Befiehl den letzten Fr;chten, voll zu sein;
gib ihnen noch zwei s;dlichere Tage,
dr;nge sie zur Vollendung hin, und jage
die letzte S;;e in den schweren Wein.

Wer jetzt kein Haus hat, baut sich keines mehr.
Wer jetzt allein ist, wird es lange bleiben,
wird wachen, lesen, lange Briefe schreiben
und wird in den Alleen hin und her
unruhig wandern, wenn die Bl;tter treiben.

Подстрочник (дословный перевод)
Господи, пришло время. Лето было очень большим.
Положи свою тень на солнечные часы,
а по полям пусть гуляет ветер.

Прикажи последним плодам быть полными;
дай им ещё два южных дня,
подтолкни их к завершению и
вгони последнюю сладость в тяжёлое вино.

Тот, у кого сейчас нет дома, больше не построит его.
Тот, кто сейчас один, останется надолго,
будет бодрствовать, читать, писать длинные письма
и будет беспокойно бродить туда-сюда по аллеям,
когда листья зашуршат.

Сравнение двух переводов
Перевод 1: «Довольно лета, Господи, пора»
Довольно лета, Господи, пора —
затми ход солнечных часов на башне, *
на пашни и луга спусти ветра. **

Последним фруктам прикажи созреть,
вгони сласть солнца в гроздья винограда
и подари стареющему саду
двух южных дней сжигающую медь.

Бездомному угла не обрести,
а одинокий обречён навеки
читать, писать и, не смыкая веки,
осенними аллеями брести,
что вдаль бегут, как бронзовые реки.

Критический разбор
«Довольно лета» —
У Рильке - «лето было очень большим».
— восхищение масштабом лета,
а у переводчика — раздражение, будто лето надоело.
Уже с первой строки — искажение тона.

«Затми ход солнечных часов на башне» —
У Рильке — нет башни.
Нет и слова «ход».
Есть — «положи тень на солнечные часы».
У них нет механизма, пружин, завода, поэтому «ход»
Неуместно.
А переводчик добавляет архитектуру,
а потом ошибается в смысле:
«затми ход» — что это?
Осень не «затмевает ход времени»,
она удлиняет тени.
Чтобы оправдаться, переводчик ставит сноски,
ссылается на «надпись на часах» и «авторитет Райнера Кирша».
Но перевод не должен требовать комментариев.
Видим  — перевод не удался.

«Спусти ветра» —
Это не «lass die Winde los» («отпусти ветры»),
а охотничий образ, которого нет в оригинале.
«Спусти ветра, как собак» — красиво,
но не у Рильке.

«Прикажи фруктам созреть» —
У Рильке — «voll zu sein» — «быть полными»,
«налиться» — как плоды, наполненные соком.
«Созреть» — это качественное изменение,
а «налиться» — физическое наполнение.
Это — разные стадии.
«Наливное яблоко» — светится от сока,
но ещё не дозрело.
Переводчик путает процессы.

«Сласть солнца», «стареющий сад», «сжигающая медь» —
Всё это — выдумки переводчика.
У Рильке — ни сада, ни меди, ни «сласти солнца».
Есть — «последняя сладость — в тяжёлое вино».
А переводчик создаёт свою поэзию,
не Рильке.

«Угла не обрести» —
Это не «не построит дом»,
а бытовое выражение,
будто речь о съёмной комнате.
У Рильке — метафора судьбы,
а у переводчика — «угол», как у Гоголя.

«Обречён навеки» —
У Рильке — «wird es lange bleiben» — «будет долго оставаться».
«Навеки» — вечно,
«обречён» — драматично.
Это — усиление, которого нет в оригинале.

«Не смыкая веки, брести» —
Это — логический абсурд.
«Не смыкая веки» — значит не спать,
а «брести» — двигаться устало, с трудом.
А усталый — хочет спать.
Противоречие.
И главное —
«брести» — это в одном направлении,
а у Рильке — «hin und her wandern» — «бродить туда-сюда».
Это — не путь, а беспокойство, метание.

«Аллеи, как бронзовые реки» —
Красиво?
Да.
Но — не у Рильке.
Он говорит просто: «беспокойно бродить по аллеям».
Никаких рек.
Никакой бронзы.
Только листья, ветер, одиночество.

Перевод 2: «Огромным было лето, Бог, пора»
Огромным было лето, Бог, пора,
Тень удлини на солнечных часах,
Как гончих, в поле выпусти ветра.

Вели плодам налиться дополна;
Два тёплых дня добавь им для блаженства,
Чтоб виноград, дойдя до совершенства,
Влил сладость в тяжесть крепкого вина.

Теперь, бездомный, не построит дом,
Кто был один — надолго одинокий,
Читает, в письма добавляет строки,
А в листопады бродит день за днём,
Среди летящих листьев, как в потоке.

Анализ — почему это перевод высшего класса
«Огромным было лето» —
Это — не буквально,
но — по сути — верно.
«Sehr gro;» — не про размер,
а про значение, полноту, тяготение времени.
«Огромным» — передаёт эту тяжесть.

«Тень удлини» —
Гениально.
У Рильке — «положи тень»,
а переводчик говорит — «удлини» —
это процесс,
физическое явление осени.
Это — не статика, а динамика времени.

«Как гончих, в поле выпусти ветра» —
Это — не буквально,
но — по духу — идеально.
«Lass die Winde los» — «отпусти ветры» —
а образ гончих — живой, стремительный, охотничий.
Это — воссоздание, а не копирование.

«Налиться дополна» —
Точно.
«Voll zu sein» — «быть полными» —
«налиться» — как плоды, набухшие соком.
Не «созреть» —
а наполниться.

«Два тёплых дня» —
Лучше, чем «южных».
«Тёплые» — ощущение,
«южные» — география.
Выбор — в пользу чувства, а не абстракции.

«Влил сладость в тяжесть крепкого вина» —
Это — одна из сильнейших строк.
У Рильке — «die letzte S;;e in den schweren Wein».
«Тяжесть» — не просто «тяжёлое»,
а густое, зрелое, насыщенное вино.
Это — формула зрелости,
жизни,
искусства.

«Не построит дом» —
Точно.
Не «угол»,
а дом,
как судьба,
как жизненный выбор.

«Надолго одинокий» —
Верно.
Не «обречён навеки»,
а «надолго» —
как у Рильке.

«Читает, в письма добавляет строки» —
Это — не буквально,
но — по сути — гениально.
«Lange Briefe schreiben» — «писать длинные письма» —
а «добавляет строки» —
это пишет длинные письма
строчку за строчкой, обдумывая каждую
«А в листопады бродит день за днём» —
Точно.
«Hin und her wandern» — «бродить туда-сюда» —
не «брести»,
а бродить,
метаться,
не находить покоя.
Финал
Среди летящих листьев, как в потоке.
У Рильке «когда листья зашуршат.»
Здесь — всё на месте.
Пауза.
Ветер.
Листья.
И человек,
который  бродит по аллеям,
словно часть этого вечного движения,
словно тень, слитая с осенью.
Он — в потоке.
Как лист,
как время,
как память,
которая не требует слов.
И в этом —
не поражение,
не отчаяние,
а высшее принятие.
Он не строит дом —
он уже дома,
в этом одиночестве,
в этом шорохе,
в этом тихом,
но неразрывном
единении с миром.

Автор перевода не просто перевел Рильке —
он впустил его в нашу осень,
в наш язык,
в наше молчание.
И теперь
эти строки
принадлежат только Рильке —
но и автору перевода.
Вывод
Хороший переводчик — это не знаток языка,
а поэт на своём языке.
Он должен чувствовать слова,
различать оттенки,
иметь вкус,
обладать талантом