Дария

          Внучка стала настоящим подарком для всей семьи — и для родителей, и для дедушек с бабушками.
          Имя выбирали долго, «вскладчину». Наполовину русская, наполовину казахская кровь требовала особого звучания, отражающего два родовых истока. За советом будущие родители обратились ко мне задолго до появления девочки на свет. Я сразу предложила идею: пусть самые близкие напишут свои варианты на карточках, а я привяжу их цветными ленточками к ёлке.
          К бою курантов серебристые ветки пестрели красивыми именами. Среди десятка записок родители выбрали ту, где дочь моей давней подруги размашисто вывела: «Дария».
          Этот листок до сих пор хранится в расписной глиняной шкатулке.
          Впрочем, мы всё равно звали малышку просто Дашенькой.

          Лет до двух внучка напоминала крепыша-мальчугана — щекастая, веселая, требовательная и невероятно выносливая. Она рано научилась ходить и уже в год уверенно топала толстенькими ножками по улицам, умиляя прохожих. С младенчества Даша не выносила купаний и устраивала настоящую бурю, если на одежду попадала хоть капля воды.

          К пяти годам Дашу было не узнать. Внучка вытянулась, стала стройной и изящной. Теперь от нее невозможно отвести взгляд: выразительные «гречишные» глаза, точёный носик, шелковистые каштановые волосы. Мальчишеская походка сменилась порывистым, почти танцевальным шагом.
          Еще она могла часами рисовать истории из жизни уток, которые получались похожими на девочек и вечно попадали в приключения: дома, в магазине, в цирке или в детском саду. Сюжетные комиксы появлялись из-под её руки так быстро, что родители не успевали покупать альбомы и перешли на пачки обыкновенной бумаги. Книги Даша тоже любила, особенно с картинками, и бойко "шпарила" их наизусть.
          Страх перед водой улетучился после первой же поездки на море. Из бассейна её теперь не вытащить: она научилась плавать и нырять так сноровисто, будто родилась в морской стихии.

         
          Как-то раз я взяла Дашу в гости к Людмиле Александровне, которая в свои восемьдесят восемь сохранила статность стюардессы (а бывших стюардесс, кажется, не бывает). Каждое утро она начинает с разминки и способна утереть нос всем балеринам на пенсии: с легкостью садится на шпагат или встает в «берёзку».
          За дверью её гостиной обустроен небольшой иконостас с ликом Николая Угодника, перед которым хозяйка на рассвете читает одну-единственную молитву.

          В тот вечер Даша уже успела показать все свои таланты: скакала на диване, рисовала утиные истории и с аппетитом уплетала блины. Неудивительно, что она добралась и до той самой двери.
          Увидев икону, Даша на секунду замерла:
— Ой, а кто это?
Людмила Александровна чуть замешкалась, но ответила:
— Это Николай Угодник. Я прошу его об исполнении самых сокровенных желаний. И он помогает.
— А можно я тоже попробую? — мгновенно выпалила Даша.
— Конечно. Можешь попросить, например, игрушку или что-то очень важное для тебя. Встань перед ним и скажи: «Николай Угодник, я хочу, чтобы…» и четко добавь, о чем мечтаешь.
          Мы с Людмилой Александровной хитро переглянулись, ведь обе знали, что даже во сне Даша видит настоящие пуанты, которые ей, увы, пока не покупали — танцевать на пальцах слишком рано.

          Девочка подошла к образу, строго посмотрела святому в глаза и отчётливо произнесла:
— Николай Угодник, я прошу, чтобы моя мама всегда была здорова.


          Время качнулось, как маятник. Мы онемели, глядя на маленькую попрыгунью, которая только что шагнула куда-то далеко за пределы своего детства.
          По щекам Людмилы Александровны текли слезы.

          А домой за ручку я гордо вела уже не Дашеньку — я вела Дарию.