Я называл это любовью а ты в ней умирала

Я НАЗЫВАЛ ЭТО ЛЮБОВЬЮ — А ТЫ В НЕЙ УМИРАЛА

Я называл ревнивость глубиной,
Контроль над каждым шагом — долгом мужа.
Ты задыхалась рядом со мной,
А я твердил: «Мне просто так нужна ты».

Я проверял твой голос и твой взгляд,
Искал измену даже в тихом вздохе.
Ты каждый вечер возвращалась в ад,
Где я решал, хорошая ты иль плохая.

Я запрещал, прикрывшись словом «страсть»,
Решал, с кем говорить, куда ходить.
Мне было важно над тобою иметь ту власть,
Но я твердил, что так любить умею только я.

Я мог молчать, наказывая тишиной,
Пока ты не просила: «Отзовись».
Ты становилась маленькой, чужой,
Чтоб только не разрушить нашу жизнь.

Я обесценивал мечты и слёзы,
Смеялся над тревогами твоими.
Твои слова мне виделись угрозой —
И я давил их доводами злости.

Ты научилась по моим шагам
Определять, каким я в дом вернулся.
И улыбалась вопреки слезам,
Чтоб зверь во мне случайно не проснулся.

Я видел, как ты гаснешь день за днём,
Но обвинял тебя: «Ты стала ледяная».
Не понимал: я сам своим огнём
Испепелял тебя, не замечая.

Ты раньше так отчаянно смеялась,
Любила ветер, музыку, рассвет.
Но рядом со мной медленно терялась,
И от живой тебя остался силуэт.

Я ревновал тебя к самой себе —
К твоей свободе, радости и силе.
Хотел, чтоб ты принадлежала мне,
И убивал всё то, за что любил саму тебя же.

Я был жесток. Несчастен. Искалечен.
Но это не прощает мою власть.
Мой собственный непрожитый увечный страх
Не давал права твою душу рвать мне в клочья .

Теперь я слышу всё, о чём молчала,
И вижу боль за выученным «да».
Ты не холодной рядом со мной стала —
Ты просто выживала все года.

Я вспоминаю дрожь твоих ладоней,
Твой осторожный взгляд из-под ресниц.
Я думал, что любовь тебя удержит,
Но превращал наш дом в тюрьму, что без границ.

Прости — не потому, что я достоин,
Не потому, что ты должна прощать.
Я знаю: никакое покаяние
Не сможет прежней сделать нашу жизнь опять.

Я не прошу вернуться и поверить,
Не стану вновь стучаться в твою дверь.
Любить тебя сейчас — не значит требовать.
Любить — оставить право на «не верь».

Я назову насилие насилием,
Контроль — контролем, ревность — не теплом.
Я больше не прикроюсь словом «сильный»,
Чтоб оправдать устроенный мной слом.

И если ты однажды станешь прежней —
Живой, свободной, яркой, не моей, —
Я вынесу и боль, и эту нежность:
Ты без меня имеешь право стать сильней.

Я называл всё это «сильной любовью»,
А ты в ней умирала день за днём.
Теперь я сам останусь с этой болью —
И научусь не разрушать любовь огнём.