Я вас любил, пока себя терял

Я ВАС ЛЮБИЛ, ПОКА СЕБЯ ТЕРЯЛ

Я вас любил — нелепо, без остатка,
Себя стирая ради ваших глаз.
Мне даже боль казалась слишком сладкой,
Когда она соединяла нас.

Я был для вас то гордостью, то срамом,
То смыслом жизни, то её концом.
Я прятал сердце под упрямым шрамом
И притворялся сильным молодцом.

А по ночам мне становилось страшно:
Вдруг я внутри давно уже погас?
Вдруг всё, что вам во мне казалось важным,
Была лишь роль, что я придумал вам?

Я так хотел однажды стать собою,
Но собственного голоса не знал.
И потому спасался той отравой,
Которой свою душу убивал.

Она давала несколько мгновений,
Где я не слышал внутренний разлом.
Где не было ни страха, ни сомнений,
Ни детства, ходившего следом за мной.

Я понимал: срывая ваши двери,
Я разбивал не стены — вашу жизнь.
Но чем сильнее вы в меня не верили,
Тем яростнее я летел на это дно и вниз.

Я лгал не потому, что разлюбил вас,
Не потому, что совесть умерла.
Я просто до последнего стыдился,
Что тьма во мне сильнее, чем слова.

Я видел ваши выжженные лица,
Я слышал, как срываются сердца.
Хотел остановиться. Слышите. Остановиться!
Но не умел дойти к себе я до конца.

Поверьте: я и сам себя боялся,
Когда чужим вставал перед стеклом.
Я каждое утро клялся, что исправлюсь,
И каждый вечер рушил всё кругом.

Любовь во мне металась, словно птица,
Ломая крылья о глухую грудь.
Она хотела к вашим окнам биться,
Но я не знал, как её туда вернуть.

Мне страшно, что никто меня не слышит,
Что каждый видит только стыд и вред.
Я здесь! Я рядом! Я ещё дышу ведь!
Хотя во мне почти не видно свет.

Не называйте слабостью падение —
Я сам устал прощать себе свой ад.
Но даже самый грешный без спасения
Порой ещё отчаянней всех свят.

Я не прошу забыть мои поступки,
Не предлагаю вычеркнуть вину.
Я лишь прошу: не будьте так жестоки
К тому, кто сам с собою я на войну.

Спросите не о том, зачем я падал,
А что внутри толкало каждый раз.
Какой невидимой душевной правдой
Я заглушал себя, спасая вас?

Быть может, вы ответите: Не знаем.
Быть может, отвернётесь от меня.
И этот страх меня не отпускает —
Что я останусь лишним навсегда.

Но хуже смерти — жить непонимаемым
Среди родных, любимых голосов.
Быть всеми осуждённым, узнаваемым
И не найти для боли нужных слов.

Я вас люблю. Наверно, в этом слабость.
А может быть, единственный мой свет.
Когда во мне почти что не оставалось
Ни веры, ни надежды на рассвет.

Любовь моя не чистая, не святая —
В ней есть и страх, и ревность, и вина.
Но даже душу надвое ломая,
Она ещё удерживает может быть меня.

И если я однажды стану трезвым
Не только телом — сердцем и судьбой,
Я принесу вам не венок железный,
А человека, ставшего собой.

Только дождитесь. Даже если трудно.
Не верьте обещаниям — верьте шагам.
Я знаю: полюбить меня безумно.
Но я учусь не причинять боль вам.

А если вы понять меня не сможете,
Я всё равно продолжу этот путь.
Но, Боже, если любите — поможете
Мне человека к самому себе вернуть.

Не оправдайте. Просто будьте рядом,
Не делайте из жалости тюрьму.
Мне больше ничего от вас не надо —
Лишь попытайтесь заглянуть во тьму.

Там не чудовище скребётся о стены,
Не враг семьи, не проклятая кровь.
Там человек, измученный и пленный,
Который вас отчаянно так любит до сих пор.