Вы назвали меня гнилым. а кто поливал этот сад?

ВЫ НАЗВАЛИ МЕНЯ ГНИЛЫМ. А КТО ПОЛИВАЛ ЭТОТ САД?

Вы смотрите с праведной злостью в глаза:
Исправься! Ты нашу семью погубил!
Но ваша семейная правда — гроза,
В которой я с детства без голоса жил.

Вы были святыми. Я — вечный позор.
Вы — чистые окна. Я — грязь на стекле.
Но кто в этом доме воздвиг приговор
И первым назначил виновного мне?

Я прятал свой страх за закрытою дверью,
Учился молчать, чтобы вас не сердить.
Мне боль называли капризом без меры,
А после велели нормально пожить.

Я рос, привыкая не чувствовать раны,
С улыбкой глотая обиду и страх.
И если однажды я выбрал дурманы —
Они не случайно возникли в руках.

Я ими глушил то, что вы не слыхали,
Ту боль, что годами жила взаперти.
Меня отмывали, спасали, ругали —
Но даже не думали рядом идти.

Вы ждали: вернусь я удобным и новым,
Без гнева, без срывов, без старых обид.
Но дом оставался по-прежнему строгим,
Где каждый прощён — только я ядовит.

Вы мне говорили: Меняться обязан!
А сами стояли в короне своей.
Как будто бы я один с прошлым был связан,
Как будто мой мрак не касался корней.

Да, я отвечаю за каждое падение,
За ложь, за предательство, горечь и дым.
Но выздоровление — не обвинение,
Где вы все святые, а я только гнил.

Я больше не стану просить оправдания
И прятать ответственность в прожитых днях.
Но вы не лечите меня наказанием —
Так боль не сгорает, а множится в нас.

Созависимость тоже умеет быть властью:
Спасать, унижая, любить, задушив.
Прикрыть свой контроль материнским участьем
И требовать жизни, свободу убив.

Вы можете снова назвать меня слабым,
Безвольным, пропащим, позором семьи.
Но прежде чем гнилостью тыкать в мой запах,
Проверьте, чем сами питали эти корни вы.

В здоровой семье не назначат изгоя,
Чтоб собственный страх на него возложить.
Там каждый признает: Во мне есть больное,
И мне вместе с близким себя тоже лечить.

Не надо спасать меня, встав на колени,
Не надо тащить, проклиная мой путь.
Начните с себя — и тогда изменения
Сумеют весь дом из могилы вернуть.

Я — яблоко вашего общего сада,
Но я не согласен навеки тут гнить.
Мне правда нужна, а не ваша пощада.
Я выбрал меняться. А вы — изменить?