Свадьба с сюрпризом рецензия

               
Спектакль «Свадьба» в театре «У Никитских ворот»
Постановка, в основу которой был положен один из наиболее популярных рассказов  Михаила Зощенко «Свадебное происшествие», идет на сцене «Дома Розовского» уже три года. Если уж быть совсем точной, то премьера спектакля состоялась осенью 2023 г., но мне посчастливилось увидеть его лишь совсем недавно. И, надо сказать, он нисколько не утратил ни свежести, ни живости, ни искромётного веселья и задора, после которых, тем не менее, остаётся послевкусие грусти и горечи, ибо такова сама природа мироощущения замечательного сатирика.
                ПРАВДА БЫТА
В отличие от многих постановок мастера, в которых сценический антураж и декорации используются скупо, почти аскетично, в строгом соответствии с основной творческой задачей, в этом спектакле в первые же минуты бросается в глаза обилие реквизита. Взору зрителя открывается  целая анфилада обшарпанных дверей, множество изрядно помятых тазов и мисок, горшки с цветущей геранью и традесканцией, прозванной в народе «бабьими сплетнями» за ее повисающие побеги… Венчает же все это убогое великолепие набор из семи фарфоровых слоников, который, по устойчивым поверьям, должен принести в дом удачу. Таким образом, с помощью этих незатейливых предметов в спектакле удается правдиво воссоздать быт коммунальной квартиры 20х-30х годов. С другой стороны, ощущается  и преемственная связь с дилогией «Песни нашего двора» и «Песни нашей коммуналки», постановками, осуществленными Марком Розовским ранее и ставшими уже легендарными. Сам режиссер пишет о человеке, живущем  «в идиотизме и  невежестве, хамстве и кошмаре нищей повседневности». Эта многогранно и многократно  ограбленная человеческая особь на инстинктивном уровне старается преодолеть  будничный кошмар своего  существования и создать хотя бы слабое, бедное подобие домашнего тепла и уюта; отсюда и цветущая герань, и караван фарфоровых слоников. Ну и, конечно, неискоренимо в природе любого жителя коммунального ада желание простого, житейского, семейного счастья, именно поэтому супружеское ложе буквально парит над сценой, словно недосягаемый идеал.
                «СВАДЬБА» ПЕЛА И ПЛЯСАЛА…
Рассказ Зощенко можно было бы, собственно говоря, счесть и фельетоном, ведь автор в нём по- своему откликнулся на злобу дня. В это время государство значительно упростило процедуру заключения и расторжения брака, тем самым не только окончательно лишив его некогда привычного ореола святости, но и превратив в нечто рутинное, будничное и не слишком серьезное. Не зря ведь полупьяный Отец в рассказе сокрушается о том, что «романтизму нет»;  устами этого  косноязычного персонажа, случается, глаголет истина. Именно поэтому ситуация, описанная сатириком, при всей своей совершенной абсурдности выглядит достаточно типичной. При этом сценическое действо насквозь пронизано музыкой, в основном теми самыми «песнями нашего двора», и в нём задействованы очень пластичные актеры, которые, как и водится на свадьбе, поют и пляшут. И не только на сцене: временами  пьяное веселье выплёскивается в зрительный зал, актёры, что называется, «идут в народ», что в данном спектакле воспринимается достаточно органично.  Как писал В. Высоцкий, «потом подняли пыль в избе, потом дрались не по злобе и всё хорошее в себе да истребили».
Каждое сценическое движение должно быть ритмически организованным, учил Всеволод Мейерхольд, и Розовский следует в своей режиссерской практике основным принципам его знаменитой биомеханики. В этом смысле искромётная и динамичная «Свадьба» - едва ли не самый «мейерхольдовский» спектакль в репертуаре театра «У Никитских ворот». Таким он был изначально задуман мастером, таким и осуществлён на сцене.
                ЛИЦА ИЛИ МАСКИ?
Разумеется, персонажи спектакля и актеры, подарившие им сценическое воплощение, заслуживают отдельного разговора. Действующих лиц в спектакле не так уж много, и все они, с одной стороны, выглядят совершенно реальными, с другой – абсолютно гротескными. Недаром Розовский упоминает, что для воплощения этого замысла  ему понадобились актеры, «блестяще овладевшие искромётной буффонностью». Здесь снова невольно вспоминается школа Мейерхольда и его лучшие актёры, такие, как Эраст Гарин, в совершенстве владевшие соответствующими красками.
Невесту, которая оказалась «с сюрпризом», играет неподражаемая Анастасия Добрынина, а ее матушку – Заслуженная артистка России Ирина Морозова. При этом в отдельные моменты, например, на качелях, они становятся так похожи одна на другую, что кажется: перед нами один и тот же персонаж, просто он раздвоился. Поэтому зрителя не слишком удивляет, что жених Володя Завитушкин принимает невесту за ее собственную мать. В исполнении Добрыниной ее героиня предстаёт несколько капризной и даже истеричной, видимо, недовольной тем, что личную жизнь никак не удаётся устроить. Интонации ее голоса взвинченные, вздорные, постоянно на грани скандала и склоки, что, разумеется, вполне типично для любой коммуналки.
Важная роль и в рассказе, и в спектакле принадлежит отцу  невесты, и Заслуженный артист России Юрий Голубцов с ней отлично справляется. В трактовке режиссёра его герой – в прошлом лихой рубака, в настоящем –явный домостроевец и сильно пьющий человек. Но, несмотря на невежество и пьянство, именно он изрекает почти философские сентенции, которые невольно запоминаются и звучат как вывод из создавшейся неловкой житейской ситуации.
Яркие харАктерные краски находит Богдан Ханин, исполняющий, казалось бы, второстепенную роль гостя. Запоминается жест, которым он словно закладывает  большие пальцы рук за подтяжки брюк, хорошо известный всем, кто знает популярный еврейский танец фрейлехс. Одна небольшая деталь, но какой богатый подтекст читается за ней! Безусловно, Ханин – весьма разноплановый актёр, который уже успел сыграть на этой сцене немало ролей, совершенно не похожих одна на другую.
Вот таким предстаёт художественный мир прозы Михаила Зощенко в этом ярком спектакле. Узнаваемым, искромётным, фееричным… Но грустным. Ибо, как справедливо заметил некогда Николай Васильевич Гоголь, «скучно жить на этом свете, господа!»
                Елена Печерская