Дело мастера боится

Опубликовано в альманахе «Моя Россия-2026» без двух дополнительных поэм-постскриптумов

Киносценарий в стихах

Пролог. Фанфары

Российский народ славен к делу талантом:
Построить ли храм или стих написать.
Ума станет Бог самым лучшим гарантом,
И будет гордиться талантами мать,

Что их воспитала, трудясь постоянно.
Здесь промыслов разных и знанье, и суть.
А суть никогда та не станет обманной.
У всех мастеров по земле русской путь

Возможно, один. Он — к вершинам дорога,
Пред коими низким предстал Эверест,
Когда в мастерах сила к делу от Бога.
С уменьем работать — для них это честь.

Расскажем же зрителю нашему story
О том, кто идет по пути мастерства,
Готовый пройти все ущелья и горы.
Столица героев же наших — Москва.


Часть 1. Прочь, лень!

Приехал в наш город с сеансом гипноза
Артист замечательный, фокусник Клен.
Его ассистентка — красавица Роза.
Любых погрузить мог желающих в сон.

Родитель Тимошки увидел афишу.
Подумал: вдруг маг сможет сыну помочь?
Заполнит собою врачебную нишу.
За это отец заплатить был не прочь.

А впрочем, гипноз предлагался бесплатно.
Но вдруг Клен не фокусник, а шарлатан?
Однако отцу и другое понятно:
Был все-таки это волнующий шанс.

Сынок же отца был лентяй бесподобный.
Не зря говорят: отдыхает наш Бог
На детях талантов. Ему так удобно?
Попал сын Тимоха в лентяйства силок.

Однако, все здесь объяснялось иначе.
Сын дела боялся, а вдруг засмеют
Труда результат. Где решенье задачи?
Сын вместо него выбрал лени уют.

Отец же до сына не мог достучаться.
Хотя это странно. Ведь всяк красота
Любима детьми. Ей бы всласть любоваться.
Детей привлекает ведь магия та.

Коль им показать, что красивое, дети
Руками все сделать, конечно, хотят.
Фанфару желают услышать из меди.
Ребенок искусствам сестричка иль брат.

Но сын не хотел. Ни в какую, поверьте.
Не силой ж на это отцу заставлять.
Увы, равнодушье у мальчика в сердце.
В нем что-то сокрыто… Возможно, то клад,

Который откроется с возрастом только.
Не стал время тратить на сына отец.
Но все ж равнодушие не было ролью.
Для жизни сыночка - пока не творец.

А перед концертом с артистом связался
Отец, обсудив все детали всерьез.
Довольным согласием Клена остался.
Но как бы не вышел какой-то курьез…

Привел на концерт папа Тима за руку.
Иначе тот мог бы куда-то сбежать.
И жить продолжать без гипноза науки.
А та ведь сыночку как истинный клад.

А зал, где концерт, был огромным и светлым.
Большущая люстрочка на потолке
Тот зал заливала фотоном не бледным -
Фотон освещал все вблизи, вдалеке.

И вот началось не спеша представленье.
Показывал фокусы Клен без проблем.
Потом предложил сделать чуда явленье
Без всяких ума риторических схем.

На сцену позвали сыночка Тимошку.
Тот вышел несмело. Артист всем сказал,
Что тот был посажен сюда понарошку:
«Прости уж меня, замечательный зал».

И стал погружать Клен в отключку парнишку.
Все делал по правилам — Тим захрапел.
«Возможно, гипноза ему дал я лишку», -
Артист улыбнулся. - «Ему бы в постель.

Пусть видит там то, что ему не хватает:
Желанья украсить планету трудом.
Сейчас Тим у нас в трудолюбия крае».
А Роза с улыбкой: «В секунду вернем!»

Давай же, читатель, заглянем тут в душу
Мальчишки. Узнаем, творится что там.
Как будто в морскую на бреге ракушку.
И что же ракушка нашепчет здесь нам?

Сначала возникли с узором ворота.
Открылись они. Был за ними дворец.
И Солнце лучилось с небесного свода.
И вдруг тот дворец превратился в ларец,

Который потрогать хотелось руками.
Орнамент космический. Ах, красота!
Она разожгла вмиг душевное пламя.
Для сердца в нем нет никакого вреда,

А польза, конечно, была несомненной.
Ведь та красота — рук творенье людских.
А также твоих, мальчик, рук, что без лени.
Для рук красота — трудолюбия стих.

«Но вдруг не получится?» - «Слушай, не бойся!» -
Здесь голос отцовский вступил в диалог. -
«Хорошему творчеству, сердце, откройся!
И в помощь тебе даст умение Бог».

Открылся ларец. Под ажурною крышкой
Лежал инструмент, что отцовской рукой
Уют создавал повсеместно с умишком,
Который труд любит — с рожденья такой.

И мальчику так захотелось трудиться!
Исчез из души вмиг пугающий страх.
Нет, мальчик не будет как прежде лениться.
Он мастера сын, тверд в искусства шагах.

Проснулся наш мальчик. Пока без сюрпризов.
Но только улыбка была на лице.
Как будто сказал предложение с «чизом»
(Тут сыр по-английски мной назван в конце).

Вернулся Тимоха на зрителя место.
«Последствия ждите спустя длинный день.
Они вас порадуют словно фиеста.
Уйдет из души прочь безделия лень».

Взглянул Тим не спешно на юные руки.
И что-то в душе шевельнулось слегка.
Казалось, что руки — не прежние буки.
Они ведь сыночку даны для труда.

Вернулся домой. Папа снова в работе.
На сына Тимошку совсем не смотрел.
Хотел сделать что-то к грядущей субботе.
Как много же было для творчества дел.

Станок был токарный в домашнем хозяйстве.
(А это удобно — у папы свой дом).
Успешным был папа. Но жил без зазнайства.
Считался округою он мудрецом.

Из дерева выточил вмиг заготовку.
Хотел сделать кукол красивый отряд.
И каждой мечтал сшить одежды обновку.
Те куклы в продажу пойдут для девчат.

А где же наш Тим? Должен быть на кровати.
Но там его нет. Нужно срочно искать.
А сын вдруг примеру последовал бати.
Надел на себя он рабочий халат.

И стал разукрашивать звездами плитки,
Которые сделал для дома отец.
Туманности стал рисовать как с открытки.
Трудиться стал сын. «Ты, сынок, - молодец!»

А сын с до ушей был красивой улыбкой.
Талант разгорелся в нем яркий к труду.
Не стал здесь гипноз, что от Клена, ошибкой.
А ждал ведь отец, что под хвост все коту.

Секрет же гипноза мгновенно открылся.
Разжег он  в душе у Тимошки огонь.
Тим стал управлять им. В момент научился.
И был вмиг оседлан души дикий конь.

Боялся Тимоха дел разных по дому.
Не верил в себя. Так же в руки свои.
Себя обзывал, обижая, кулемой.
Но фокусник чудо в душе сотворил.

Теперь Тим наш мастер. Пусть дело боится
Движений души — в них секрет мастерства.
Пусть день, что для творчества, сердцем продлится.
И это основа добра торжества.

И гордостью папы стал вскоре сынишка.
Огонь не погас, разгорелся сильней.
И я о том случае, знайте, наслышан.
Сценария к фильму не вижу верней.


Фильм 2. Храм из спичек

Сказал режиссер нашей русской актрисе,
Что ей предстоит мастерицу сыграть.
Звалась та актриса Чудновой Ларисой.
Та роль для нее как ума благодать.

«Тебе бы на ярмарку русскую съездить.
Там много таких, кто творит красоту.
Общайся же с ними правдиво, без лести.
Узнаешь творцов по мечте и труду».

Лариса согласна с такою задачей.
В игре ведь правдивость, конечно, нужна.
Никак не сыграть, коль талантлив, иначе,
Важна каждой роли души новизна.

А ярмарка, кстати, была недалеко.
Автобус Чуднову до цели довез.
Такая поездка могла стать уроком
Искусства чудесного, море где грез.

Торговля здесь шла под навесом из ткани.
Прилавков штук двадцать, в четыре ряда.
Здесь все натурально, без капли обмана:
Прилавок богат результатом труда.

От всяких нарядов с красой домотканой
До кукол, портретов и разных вещей -
Уюта причины для сердца желанной:
«Давай, покупатель, бери их смелей!»

Торговцы же были не очень обычны.
Прилавок у каждого — быта парад.
Товаром подчеркивал каждую личность,
В которой был рук вдохновляющий вклад.

Лариса шла медленно и с разговором -
Хотела торговца суть каждого знать.
Ее настроенье с приятным мажором.
Ведь каждый торговец приятен на взгляд

Своими манерами, даже одеждой.
А вот за прилавком два брата сидят.
Один на баяне играет с надеждой
На то, что оценят фигурки лисят,

Из древа что сделаны с рыжей расцветкой.
Те радуют сердце, те радуют взор.
«Вноси вклад в искусство хорошей монеткой!»
Талантам на ярмарке — жизни простор.

И вот увидала Чуднова: из спичек
Стоит храм с крестом и тропинкой к вратам.
Какой же простор здесь! Не только для птичек.
Изделье сие — наслажденье умам.

Лариса смотрела на чуда творенье.
Хозяйка сказала, что труд то детей.
Тот храм для души — как услада, везенье.
«Желанье загадывай, Лара, смелей!»

Да, да, ведь хозяйка узнала актрису.
Смотрела с участьем ее сериал,
Который стал жизни хозяйки девизом:
«Любовь — это наше начало начал».

А храм освящен. Рук детишек творенье.
Когда освящали, то было над ним
Божественной ауры сферой свеченье.
Пусть будет под ним всякий зритель храним

Всевышним, что в небе сияет звездою.
Ведь вера в хорошее в детских сердцах
Была так сильна, что любовью большою
Согрела весь мир, сделав крыльями взмах

Словно бабочка пестрая. Храм сей лучистый.
Любовь, что от Бога, в себя он впитал.
И всякому в лад, кто и светлый, и чистый,
А ангелов слышен в том храме хорал.

Вот так говорилось на ярмарке ладно.
Слова те тюльпанами будто цвели.
Знакомство с той женщиной словно награда
Родимой, любимой, цветущей земли.

Желанье загадано. Перекрестилась.
И вдруг хмурь на небе, что длилась три дня,
Лучом прокололась. И явь засветилась.
«Как будто Господь сам услышал тебя!» -

Сказала торговка. -»Так в чем же тут дело?
Желаньем своим ты со мной поделись!»
Лариса ответила тихо, не смело:
«Чтоб брата следы бы на свете нашлись!»

А брат ведь исчезнул, служа на границе.
Искали его, но, увы, не нашли.
Пришло сообщенье о том из столицы.
Охранником был брат российской земли.

Лариса с душой говорила с торговкой.
А та отличалась изгибом бровей.
Была та торговка в общении ловкой:
Слова все Ларисы не мимо ушей.

Торговка еще же была мастерицей.
Умна и добра, в ней любовь как исток
Чистейшего чувств родника, что сторицей
Любовь превращал в свой божественный слог.

«Такую сыграть без ошибок мне надо».
Запомнила жесты, весь их колорит.
Представилась женщина: «Звать меня Лада.
Путь к Богу для вас через храм мой открыт».

Типаж замечательный. Лара довольна.
Купила же здесь самодельный брелок.
Душа мастерицы светла, хлебосольна.
А та подарила актрисе цветок.

И вспомнила Лара, что дело боится
Хорошего мастера — пусть будет так.
На жизнь с ним не будешь, конечно, сердиться.
Она тем, кто мастер, живительный злак.

Домой же вернулась Чуднова с улыбкой.
Казалось ей: будет судьбе хорошо.
Надежда была очень прочной, не зыбкой.
А ангел Чудновой подрос на вершок.

И тут зазвонил голосисто мобильник.
Лариса у трубки. Звонит военком.
Как будто у счастья включили рубильник.
Вселились хорошие новости в дом,

Ведь брат вдруг нашелся. Он был на заданьи.
Брат спецоперации бурю познал.
Теперь ждут Ларису его обниманья.
Пока виртуальные — счастья Грааль.

Позволен рассказ о заданьи законом.
Уже не секретное. Службы успех.
Стал братик на службе повыше погоном.
Молчать о таком?! Это веха их вех!

А вскоре и брат дозвонился до Лары.
Услышала голос приятный, родной,
С которым вела от души тары-бары.
Характер у брата — веселый, мужской.

Про храм рассказала. Про чудо мирское.
Господь здесь помог — мастерице почет!
Казалось, что дело здесь очень простое:
Желанье придумать — пусть в сердце живет!

Конечно, Лариса умело сыграет
Искусницу ту, что на ярмарке грез
Ей встретилась будто бы в сказочном крае,
Светло где всегда от российских берез.

Сейчас же, как автор, скажу напоследок,
Что красок на фильм сей не нужно жалеть.
Талант прославлять — жизни доброй то кредо.
И в каждом пусть видит люд солнечный свет.

Из спичек, бумаги, стекла, пластилина
Возможно создать сердцу нужный предмет,
В котором как будто души именины.
А каждый, кто мастер, для них как эстет.

Но главное — помнить: мы сердцем земляне.
Ростки у талантов от нашей земли.
О каждом напишутся жизни романы.
Талантам же, слава, на годы продлись.

Лариса сыграла ту роль словно песню
В честь русской Отчизны, народной страны.
Талант в исполненьи актрисы как вестник:
Его ареал от Москвы до Луны.


Фильм 3. Защитница искусства

Известье с утра — по крутому смартфону:
«Снимите с крюка вашу чертову дочь!»
Отец этой дочери был из бомонда.
С женою провел он тревожную ночь.

Еще бы: хотели разрушить искусство -
С мозаикой пушкинской в городе клуб.
Хотели же власти, чтоб там было пусто.
Земельный кусок олигарху был люб.

Мозаику ту создавал же с женою
Отец — был на это семейный подряд.
Гордился весь город затем красотою
Хорошего клуба, с искусством что в лад.

Примчался папаша в сей клуб очень срочно.
«Себя ваша дочь приковала к крюку,
Которого смысл не понятен» - «Он — точка
Проектного плана, что сделан в Баку.

На нем колыбелька, что с куклой, висела» -
«Сейчас ваша дочь там мешается нам!
Уже бы сейчас было сделано дело:
В обломки бы клуб превратили к чертям!»

«А здесь что-то много ручных телекамер» -
«Идет все, что в клубе, в открытую сеть.
Насилье над дочерью — это меж нами -
Никак не возможно. Иль мэру сгореть

На выборах вскоре — решить нужно миром
Проблему такую. Наш мэр — не сатрап.
За дело взялись журналисты-задиры.
У них под контролем рутуб и ватцап».

Отец подошел — он с женою приехал -
К дочурке своей, посмотрел ей в глаза.
Она же сказала, что все это — веха.
«Разрушить наследье России нельзя!»

И в эти минуты как дочка красива!
Не видел никто до сих пор дочь такой.
Всегда же казалась смешной и игривой.
Но нынче уж случай какой-то уж злой.

Родителям все объяснили понятно.
Сейчас время конкурса памятных мест.
«Коль клуб станет первым, что очень занятно,
Поставят на сносе так нужный нам крест».

«Так что ж, подождем», - был согласен с тем папа.
Мозаику взглядом неспешно обвел.
«Ее создавал я с женой без нахрапа.
Решенье разрушить — нам это как боль».

Людмила — жена — поддержала с улыбкой,
Потрогав мозаики хладную твердь:
«Решенье разрушить считаю ошибкой.
Но правда всегда торжествует, поверь!»

Согласен отец с этой фразой о правде.
Он сам по рождению был правдолюб.
Но длинные руки сейчас у неправды.
Как здорово, что существует рутуб.

По стенам взгляд дочери тут пробежался.
«Мне все тут родное. Заплачу сейчас».
Час этот для памяти точным остался.
О прошлом же клуба сейчас здесь рассказ.

Руслан-богатырь и Людмила из сказки,
Салтан, Черномор и другие из тех,
Кто был удостоен блистающей краски,
Мозаика Пушкина — знаний орех.

И родичей труд был дочуркой оценен.
Вовсю у нее любопытствовал нос.
Об этом сказала в российском домене,
Пройдя там короткий культурный опрос.

А девушку звали в честь бабушки Варей.
К искусству был в Варе большой интерес.
Душа у нее для людей как подарок.
Имело всегда мненье Вареньки вес.

И вот как-то в клубе увидела четко
Пылающий шар, что во время грозы.
Была это молния. Память как фотка.
Слова положились о том на язык.

Та молния словно ума ворожея.
На вид ярко-белая, но с рыжиной.
И было от молнии в зале страшнее.
Красой отличалась она грозовой.

Стояла Варюша как будто скульптура.
Нельзя шевелиться, коль молния близ.
Возможно, что встала торчком шевелюра.
У молнии шара был в зале круиз.

А зал освещен был таким романтично,
Скрывая частично мозаики вид.
А то, что в свету, было так симпатично!
Мозаикой пол, кстати, тоже покрыт.

На нем исполнялись красивые танцы
Свечения молнии — вот романтизм!
Придумал бы Пушкин изящные стансы,
А мнений о молнии был плюрализм.

Плыла вдоль узоров «трескучая дама».
Так хочется молнию эту назвать.
Но только не стало б событие драмой.
А кто же у молнии все-таки мать?

Закончилось все испарением шара.
Гроза вдаль ушла и затихло кругом.
Такое могло стать для клуба пиаром.
Событие редкое видел сей дом.

А мама сказала, что это — знаменье.
Пройдет испытанье, но клуб устоит.
Природы Варюша познала явленье.
Такое не всякая видела street.

Мозаика в клубе как будто живою
Затем стала верно — заметил народ,
Что клуб посещать стал широкой тропою.
Украсили родичи так же и свод.

И кадры для фильмов здесь, кстати, снимали.
А всех восхищал тут с акустикой зал.
Попал этот клуб в городские скрижали.
Здесь словно бы сказок был верный портал.

А Варя вот так объяснялась с роднею:
«Мамаша, папаша, вы — люди из грез.
А те отвечали отличной стопою:
«Мы делали все в этой жизни всерьез».

Конечно, всерьез. Пушкин был бы доволен.
Поэта поэзия ведь на века.
И клуб под нее был красиво устроен.
Текла здесь времен стихотворства река.

Никто и не думал, что в новом проекте
Не будет для клуба местечка совсем.
И то не ошибка в неправленном тексте.
Пришла философия денег затем.

Вернемся в реальность. Что здесь изменилось?
Варюша себя отцепить не дает.
А может надеяться стоит на «или»?
Такой вот истории здесь бутерброд.

Прошел быстро час. Закричала поддержка:
«Мы первые в конкурсе. Город за нас!»
Прошло это к мэру без всякой задержки.
Был снос отменен — вот и истины час.

Хорошее мастера дело боится.
Коль дело плохое — его под откос!
За мастера нужно всегда заступиться.
В кино это будет — ответ, не вопрос.


Поэма вторая

Гран-при

Киносценарий

Постскриптум к поэме «Дело мастера боится»

Увидел во сне Тим красивую вазу
С рисунком космическим. В метр высотой.
Как будто она из чьего-то рассказа.
Рисунок космический очень крутой.

Вот цвет фиолетовый с красным смешался.
А звезды на ней как в расплаве металл.
От вазы фотонами блеск разлетался.
Был тайны космической в ней карнавал.

Сверкали на вазе гиганты-созвездья.
Роскошный у вазы был все-таки вид.
Галактики словно из флоры соцветья.
Пусть в космос на вазе разумным открыт.

Одно из созвездий сияло особо.
Возможно, что это Путь Млечный. Узор
Творцом сотворен был. Совсем не потрепан.
Ведь сколько той вазе? Ответ — тайны флер.

А коль присмотреться, видны звездолеты.
Они из далеких-далеких миров,
В которых обычное дело — полеты
До всех, вдохновляющих тайной краев.

Но разве фантастика это? Реальность!
Тим видел пришельцев с загадочных звезд.
Вселенских просторов была видна дальность.
Действительно, сон был не так уж и прост…

Во сне тут идея возникла мгновенно:
Создать на домашнем компьютере фильм.
Искусство кино ведь красиво, нетленно.
«По силе освоить и такой вот мне стиль».

А вечером Тим посмотрел телевизор.
Там были такие модели — держись!
Но фраза у мальчика — жизни девизом:
«Хочу покорить я галактики высь».

На день же другой повстречал Тим девчонку.
Любила художников девочка та.
Он снял перед нею с эмблемой кепчонку.
Эмблема — галактики нашей звезда.

Девчонка сейчас выбирала же друга.
Был выбор из нескольких кандидатур.
А выбор такой для ума как наука.
Соперником мальчика был балагур:

Любил тот шутить, веселиться без прока.
Создать настроенье — нет в этом проблем.
Любитель, однако, всегда монолога.
Любую мог выбрать в обдщеньи из тем.

Пошли Лера с Тимом одною дорогой.
Их тема беседы — про космос всегда.
Подруга у Тима была очень строгой.
Она все всерьез принимала — о да!

И Тим наш раскрыл Лере тайну сюрприза,
Который готовил подруге сейчас.
Еще Тим добавил, что он - не подлиза.
«Искусство художника — вот мой компАс!»

А Лера сказала: «Тебе я не верю.
Ты, мальчик, по-моему, просто хвастун.
Но коль не права я, то сердце доверю,
Хотя ты, Тим, очень пока еще юн».

Здесь Тим наш мечтою сильней загорелся.
Хотел он с тем фильмом звездой русской стать.
Но только бы славой ты, друг, не объелся
(Шагалу, к примеру, коль будешь под стать).

Что ж, Тим, ты цену сам себе здесь назначил.
Но стоит такого художника труд.
Создать что задумал — со смаком задача.
И скажет судьба: «Как художник ты крут!»

Над фильмом корпел мальчик несколько суток.
По звезд островам путешествовал он.
Художнику было совсем не до шуток.
Так было с творцами всегда испокон.

Галактики мчались, туманности лились
На фоне художника Тима лица.
И тайны, что в космосе, здесь сотворились.
Их счет во Вселенной не знает конца…

И вот Тиму новость: она судьбоносна.
О конкурсе русском узнал чародей.
Но новость о конкурсе стала курьезной:
Подарок то Лере, а Лера — главней!

Узнал, к сожаленью, о конкурсе поздно.
У срока к финалу уже был подход.
Спешить же считал для себя несерьезным.
Не спринтер ведь мальчик, судьбы пешеход.

«Шагалом когда-нибудь позже я стану.
Ведь конкурс в России спустя пару дней.
Судьба мне не станет такая обманом.
Я думал все время о Лере, о ней!»

Вот с Лерою встреча она безмятежна.
От фильма у Леры блеск звездный в глазах.
«Художник ты, Тим мой, волшебный, прилежный.
Ты — новый Шагал. И совсем не слабак!»

А Тиму всего-то тринадцать годочков.
Но Русь не узнала пока про него.
Талант же имел в нем так много росточков.
Но Тиму приятно: в душе так легко!

Забыл очень быстро про конкурс художник.
По-прежнему был неизвестен стране.
Но ведь и простым быть художником можно?
Такое задачам искусства вполне.

И вот сообщали подростку ребята:
Ему присудили за конкурс гран-при.
«Но я не участвовал...- «Эта награда
Совсем не случайна, судьбы как каприз».

Разгадку событья узнал Тим наш скоро.
Все Лера ему объяснила с умом.
Не зря же носила прическу с пробором.
Идеи крутые всегда были в нем.

И Леры в жюри был брательник и тетя.
Они согласились еще подождать,
Когда к ним придет этот фильм «от народа».
Родня та — для конкурса как благодать.

Жюри от той вазы, что в фильме, в восторге.
Оценен достойно художника вклад,
Который замечен жюри очень зорко:
Диплом подписал председатель Паллад.

Приблизился Тим наш к мечтанию близко,
В котором он мастер под номером first.
С Олимпом вовсю состоит в переписке,
Куда ведет творчества звездного мост.

А все началось ведь в судьбе Тима с Леры.
Она тем поступком была хороша.
В истории, кстати, ведь были примеры,
Когда у художника муза — душа.

Давайте итог подведем здесь поэме.
Пусть снимут по ней замечательный фильм,
В котором представлена лучшая тема
Союза людей как для творчества сил.

Прибить на Олимп бы такую табличку,
В которой я вижу возвышенный смысл,
Что дело творца, что с талантом, боится,
И это для творчества — ценная мысль.


Поэма третья

Тайна Людмилы

Киносценарий

Постскриптум-2 к поэме «Дело мастера боится»

Вчера поженились Степан и Алиса.
Причем, по любви — нет расчета следа.
Не станем заглядывать мы за кулисы -
От этого в жизни немало вреда.

Представим ту пару: Степан в инженерах.
Всю технику знал, мог легко починить.
Алиса вращалась в редакторов сферах.
Все делала лучше, где смысл был сокрыт.

И вот первый день их совместного быта.
Все было в порядке тропинки простой.
Могла ли случиться в семье той обида?
Увы, но все в жизни бывает порой.

Однако обиды зачем этой песне?
Важно пониманье друг друга — да, да!
Степан был Алисе годами ровесник.
Не мог на жену он смотреть свысока.

И даже и ростом с женой без различья.
Все им говорили: похожи как вы!
Не знали друг к другу они безразличья.
Простые душою, не светские львы.

Так что же случилось в день первый с семьей той?
Событье одно, что включилось в судьбу -
Та стала своими руками добытой.
Не вылетит счастье от оной в трубу.

Пришло им письмо и, конечно, по почте:
Людмила призналась Степану в любви.
Ответ отправитель потребовал срочно:
«Меня за собою в судьбу позови!»

И что здесь — измена? Кто был здесь в прописке?
А Бог его знает. Но все ж не Степан…
«Иль ты уподобился, муж мой, редиске?
Когда у тебя был с любимой роман?»

«А вдруг это шутка? Простая, не злая.
Так просто подкинули нам письмецо!
Да мне хоть та Люда с рожденья Даная».
«Как трудно сберечь от позора лицо». -

Алиса продолжила тему с улыбкой. -
«Но это лицо не твое, дорогой.
Здесь адрес напутан, что стало ошибкой.
Идет пусть письмишко дорогой другой».

И тут вдруг красивая мысль поселилась
Во лбу у Степана: «Послушай, братан,
Судьба у тебя чтоб душой веселилась,
В себе отыщи превосходный талант -

Признанье в любви сделать темой искусства» -
«Но я ведь не мастер. Лишь техники друг» -
«Однако в тебе очень нежные чувства.
Пусть тема боится умеющих рук!»

Да, да, нужно сделать. Про Пушкина память
Напомнила Степе. Великий поэт!
«Руслан и Людмила» - любовное пламя
Поэмы сей станет любви как мольберт

Для Степы. Нужны лишь умелые в деле
Руки две. Они ведь, конечно же, есть.
Не зря породило когда-то их тело.
Руки две — поступка хорошего честь.

Нашел Степа в доме хорошую доску.
И был выжигательный в доме прибор.
«Не стану шутить я над кем-нибудь плоско».
Фантазии в Степе проснулся простор.

Нашел иллюстрацию к пушкинской книге.
Такими богат завсегда интернет.
А тот расположен ко всякой интриге.
Хороших же чувств был в Степане букет.

Картинка та — графика. Детский рисунок.
Приятный лица у Людмилы овал.
Глаза, губы, плечи — все просто у юных.
Талантом богат был не только Шагал,

А также, к примеру, Дали и другие
Художники наши — Степану в пример.
Черты же Алисы ему дорогие.
Но Степа не стал делать их всех обмер.

Еще на рисунке — Руслан. Он в рубашке.
Округа в деревьях: березы стоят.
Рисуй хоть на дереве, хоть промокашке,
Все то для настроя хороший заряд.

Руслан держит Люду за ладную руку.
С улыбкой они. Рисовалось штрихом.
«Осилить бы мне рисованья науку.
Не девушку все же рисую с веслом».

Прибор выжигает изящно и точно.
С любовью был собран в цеху аппарат.
Рисунок навеки — хорошая прочность.
Глаза у героев улыбкой горят.

«А после раскрашу еще акварелью.
Пусть будет рисунок еще красивей.
Отверстие сделаю в досочке дрелью.
Алиса как Люда, как фея из фей.

Ну вот все готово. Довольна, подруга?
Послушай еще песнопеньем стихи.
Любовь — это, знайте, хорошая штука.
Еще ароматна — совсем как духи».

Стихам же Степана не будет огласки.
Интимны они. И они — бриллиант.
В них прелесть и тонкость, изящество ласки.
Сказала Алиса: «Ты, друг мой, талант!»

А дальше Алиса призналась в «деяньи».
Письмо от Людмилы — ее то руки!
И строки взяла из былого собранья
Поэта другого, что с Лиры реки.

«Хотела тебя испытать без раздумий,
Чтоб скуки любой мне с тобой избежать.
И вот получилась здесь творчества клумба.
Ты, Степа, - джентльмен. Есть в тебе эта стать».

«Хороший был розыгрыш. Счастлив с тобою.
Приятно героями Пушкина быть.
Но ты не могла быть, конечно, другою.
Тебя не познал бы — и это мне стыд».

А дальше Алиса в обнимку со Степой
Пошла вдаль по жизни дорогой мечты.
Была та мечта у Алисы особой:
Со счастьем всегда быть простецки на «ты».

Прошел быстро год. У Алисы ребенок.
Назвали родители сына — Егор.
Мечтателен он был почти что с пеленок.
И был у Егора свой пушкинский взор.

Любили родители сына-сыночка.
И в этом же счастье семьи и страны.
Для фильма такое — красивая точка.
Егору пусть снятся счастливые сны.

Мы здесь попрощаемся с творческим циклом,
Где дело боится больших мастеров
И станет при этом для творчества шиком,
Основа которого — к делу любовь.

Возможно, все это пройдет на экране
Любых кинозалов российской страны.
Таланта российского мощные грани
В сценарии критикам даже видны.