Запах похоти - Поэтический тетраптих

«Похоть пахнет грозовым озоном и соленым потом»


I. Хмельная глушь

Отцвела придорожная мята,
Осыпается золото с ив.
Ты прильнула — и вся виновата,
Косы русые в грех распустив.

Эта похоть — как дикое поле,
Где коней не сдержать на скаку.
То ли радость отчаянной боли,
То ли смертная грусть на веку.

Я припал к твоим алым устам,
Не боясь захлебнуться в ночи.
Отдаемся ночным колдовствам,
Обретая от страсти ключи.

Захлебнулась луна под березой,
Стынет сад от шального тепла.
Будут утром — разлука и слезы,
А пока ты дотла сожжена.


***

II. Пурпурный хмель

В кубках наших зрачков разлито черное вино неизбежности.

Это влечение не знает стыда,
оно облачено в парчу и тяжелый бархат увядания.

Когда случайный излом твоих бледных ключиц
становится алтарем,
у которого я приношу в жертву остатки рассудка,

Мы тонем в этой изысканной бездне,
где каждый вздох — как надкушенный плод граната,
брызжущий терпким, багровым соком.

Этот грешный дурман не кричит на площадях,
он шепчет в полумраке будуаров,
среди увядающих лилий,
одурманивающего дыма
и хрустального звона разбитых надежд.

Твои пальцы, пахнущие мускусом и тленом,
вычерчивают на моей коже узоры рокового недуга.

Это сладостное падение,
роковой триумф плоти над духом,
когда в сумерках гаснущего столетия
мы сгораем дотла,
венчанные безумием,
под тихий аккомпанемент
нашего общего,
неизбежного греха.


***

III. Опиумный излом

В атласных сумерках ласкающего плена,
Где лилий увядающих дымок,
Твоя рука дрожит, сдаваясь в плен смиренно,
И каждый вздох — мучительный глоток.

Мы пьем безумие из кубка изначальной
Греховной, темной, душной красоты,
И в этой тишине, изысканно-печальной,
Рассудок бьется о твои черты.

Пурпурный шелк изодран в нетерпеньи,
На бледной коже — жертвенный узор.
О, это — миг святого ослепленья,
Где плоть выносит духу приговор!

Пускай рассвет ворвется, как расплата,
За этот грех, за этот хмельный бред —
Нам сладок яд безумного разврата
В чаду угасших, проклятых планет.


***

IV. Закон тяготения

У этого чувства нет синонимов,
оно разговаривает на языке слепых инстинктов.

Когда комната сужается до размеров чужой ключицы,
а весь остальной мир
теряет всякий смысл и цвет,—

Это не любовь, у которой есть имя и завтрашний день.
Это чистая геометрия присутствия:
кожа к коже,
тяжелое, прерывистое дыхание в темноте,
смывающее любые запреты.

Похоть пахнет грозовым озоном и соленым потом,
она не просит разрешения,
она берет за горло и заставляет смотреть туда,
где внутри каждого из нас
дремлет дикий, голодный зверь.

И ты подчиняешься этому ритму,
ломая ногти о чужую спину,
понимая, что прямо сейчас, в эту секунду,
вы оба — всего лишь проводники
электрического тока,
который сжигает проводку
и оставляет после себя
полную, оглушительную темноту.