Россия, я тебя не выбирал ты выбрала меня

РОССИЯ, Я ТЕБЯ НЕ ВЫБИРАЛ — ТЫ ВЫБРАЛА МЕНЯ

Я вам сегодня расскажу о России,
Не громким маршем — правдою своей.
Она во мне — от первой непогоды,
От материнских рук, от фонарей.

Она вошла не гимном и не строем,
Не медью труб, не праздничным огнём.
Она вошла калиткою родною,
Где мать когда-то звала нас домой.

Россия — это запах хлеба утром,
Морозный след на стареньком стекле,
И то, как почему-то сердцу трудно,
Когда чужим становишься земле.

Я Русь люблю не правильной картинкой,
Не только золотом больших церквей.
Люблю её промокшею тропинкой,
И журавлями в памяти моей.

Люблю за снег, хрустящий под ногами,
За майский гром над крышею села,
За тишину, повисшую над нами,
Когда заря над озером взошла.

За русский чай на маленькой кухонке,
За разговор до трёх часов ночных,
За фотографию отца на старой полке,
За тех, кого давно уж нет в живых.

Я столько раз сердился на Россию,
Ругал дороги, холод и дожди.
Но стоило уехать — становилось
Так пусто, будто сердце позади.

И понял я: Отчизну не находят,
Её нельзя примерить и сменить.
Она сквозь кровь и память тихо входит,
И учит без условий нас любить.

О Русь моя, ты вовсе не святая,
И я не стану делать вид другой.
Ты ошибалась, падала, вставала,
Но всё равно осталась мне родной.

Любовь ведь не восторг без возражений,
Не слепота, не выученный тост.
Она — когда сквозь тысячи сомнений
Ты всё равно к родному строишь мост.

Мне говорят: За что её так любишь?
А разве мать за что-нибудь родна?
Ты можешь спорить с ней, порой осудишь,
Но в час беды она у нас одна.

Я Русь люблю отчаянно и тихо,
Как любят дом, где детство прожило.
Где за окном черёмуха и липа,
И вечером от печки шло тепло.

Мне дороги берёзовые рощи,
Где ветер перебирает серебро.
И отчего-то там дышать мне проще,
И на душе становится светло.

Мне Волга говорит не только водами,
Мне Дон знаком какой-то глубиной.
Как будто между берегом и годами
Есть разговор Отчизны той со мной.

Мне Петербург дождями тронет душу ,
Москва бессонной жизнью говорит,
А где-то деревенька у дороги
Одним окошком память мне хранит.

Я восхищаюсь русскою душою,
Но не за то, что ей неведом страх.
Она бывает хрупкой и большою,
И может плакать ночью и впотьмах.

Она умеет хлеб делить с соседом,
Последнее незваному отдать,
И после всех падений и запретов
С утра подняться — и начать опять.

Она смеётся часто через слёзы,
Шутить умеет, если тяжело.
И даже если за окном морозы,
В ней почему-то теплится тепло.

Она не идеальна — в этом правда.
Бывает резкой, дерзкой, непростой.
Но если рядом человеку надо —
Она последним делится с тобой.

Я видел, как мужчины молча плачут,
Когда звучит знакомый с детства вальс.
И понял: сила выглядит иначе,
Чем нас когда-то кто-то обучал.

Быть русским сердцем — не кричать о силе,
И не доказать другим, что ты сильней.
А помнить тех, кого уже забыли,
И становиться к ближнему добрей.

Россия, я ревную тебя к ветру,
Что без меня гуляет по полям.
К рассветам, разбросавшим километры,
К твоим дождям, снегам и тополям.

Ревную даже птиц, что над тобою
Свободно рассекают синеву.
Наверно, это выглядит смешною
Любовью — только ею я живу тебя любя.

И если Бог однажды тихо спросит:
Что ты берёг, пока ходил землёй?
Я принесу Ему кусочек жизни,
Где пахнет Русью, хлебом и листвой.

Скажу: Спасибо, что мне выпал жребий
Услышать этот говор и простор.
Спасибо за знакомый цвет у неба,
За русский снег, за утренний костёр.

Спасибо за язык, где слово нежность
Способно даже грубого пронять.
За эту необъятную безбрежность,
Которую умом не осознать.

И если мне судьба подарит выбор,
Где вновь родиться, чей увидеть свет,
Я не хочу красивого мотива —
Я выберу Россию. Вот ответ.

Не потому, что нет земель прекрасней,
На свете много сказочных сторон.
А потому что здесь мой голос настоящий,
Здесь сердцем узнаю церковный звон.

Здесь всё моё: и радости, и раны,
И горечь лет, и первая любовь.
Здесь дедов фотографии в старинных рамах,
Здесь память продолжает нашу кровь.

Россия, я тебя не выбираю,
Как не решают, кем на свет прийти.
Я просто каждым утром понимаю:
Ты почему-то вся во мне внутри.

И вырвать Русь из сердца невозможно,
Не потому, что сердце под замком.
А потому что Русь — не только площадь,
Не только флаг над праздничным Кремлём.

Она во мне — манерою смеяться,
Словами, что от бабушки храню,
Привычкой после боли подниматься
И прошептать: «Ну что ж… ещё живу».

Она во мне — и грубая, и нежная,
То тихий свет, то бешеный прибой.
Россия — это вера безмятежная,
Что где бы ни был — возвращусь домой.

И я не знаю большего признанья,
Не подберу торжественных речей.
Любовь к земле не просит оправданья —
Она живёт и делается всё сильней.

Так пусть меняются эпохи, лица,
Пусть время перепишет города.
Во мне Россия будет всё храниться,
Пока во мне пульсируют года.

И если жизнь однажды станет тише,
И мне останется последний краткий вдох,
Я попрошу, чтоб ветер был услышан
С родных полей, что мне оставил Бог.

Я прошепчу без пафоса: «Россия…»
Как имя той, кого нельзя предать.
И в этом слове будет всё, что было:
Мой дом. Моя любовь. Отец и мать.

Я вам сегодня рассказал о главном.
О том, что невозможно объяснить.
Я Русь люблю не громко — сердцем самым.
Иначе просто не умею жить.


Щесняк Кирилл