Не лечите меня от тебя

НЕ ЛЕЧИТЕ МЕНЯ ОТ ТЕБЯ

Не лечите меня. Я пока ещё болен.
Значит, сердце не стало холодным куском.
Я тобою когда-то был счастлив до боли,
А теперь этой болью спасаю свой дом.

Говорят: всё проходит. И это пугает.
Не разлука. Не ночь. Не последний вокзал.
Мне страшнее, что сердце однажды не вздрогнет,
Услыхав то, что раньше твоим называл.

Я пытался забыть. Получалось местами.
Даже кофе однажды не пахнул тобой.
Только странно — стоял я с сухими глазами
И впервые испуган был этой весной.

Потому что забыть — это тоже потеря.
Это вырвать не только тебя из груди.
Это больше не ждать возле проклятой двери,
За которой никто не попросит: Не уходи.

Мы встречались потом. Два спокойных прохожих.
Здравствуй. Здравствуй. И дальше — обычная жизнь.
Только воздух меж нами вдруг сделался кожей,
По которой мурашками годы прошлись.

Ты держала ладонь. Я держался за сына.
Мы построили каждый отдельную бронь.
И казалось — ну вот, всё прошло. Отпустило.
Только память внутри положила ладонь.

А любовь ведь приходит совсем без доклада.
Не стучится. Не просит открыть ей замок.
Ей порою всего-то и надо — быть рядом,
Заварить крепкий чай и усесться у ног.

Без великих речей. Без красивого «вечно».
Без попытки друг друга от мира спасти.
Просто чьё-то плечо. Просто тёплая встреча.
И два сердца, которым немного в пути.

На одном только крыле — говорят — не летают.
Я летал. Я умею. Но только ко дну.
Одиночество тоже порой окрыляет —
Чтобы выше подняться… и рухнуть ко дну.

Я устал быть большим. Мне бы босым по росам,
Мне бы снова смеяться, не пряча глаза.
Мне бы выдохнуть всё, что таскал по вопросам,
И впервые кому-нибудь честно сказать:

Я не сильный. Я просто умею держаться.
Я не камень — во мне ещё тысяча ран.
Мне порою до ужаса хочется сдаться,
Чтобы кто-нибудь тихо сказал: Я не дам.

И пускай эта странная наша простуда
Не проходит ни завтра, ни через года.
Если любишь по-настоящему — чудо
Не в бессмертии чувств. А что жил ты тогда.

Так что, доктор, оставьте таблетки на полке.
Не спасайте мне сердце от старых огней.
Пусть останется эта безумная колкость — Мне с ней больно.

Но без неё — больней.

И когда-нибудь, может, проснувшись под утро,
Я пойму: твоё имя уже не болит.
Вот тогда мне впервые действительно будет

Очень страшно...

Что сердце молчит.