Пока мне больно не гасите свет

ПОКА МНЕ БОЛЬНО — НЕ ГАСИТЕ СВЕТ

Я смерти не боюсь. Мне страшно остывать,
Смотреть на мир — и ничего уже не слышать.
Мне страшно разучиться по ночам скучать
И от любви дышать то глубже, то потише.

Мне страшно не заплакать, провожая дождь,
Не вздрогнуть от случайного прикосновенья.
Когда ты ждёшь кого-то — значит, ты живёшь,
Пускай порой само то ожидание — мученье.

Я столько раз пытался сердце закалить,
Чтоб больше ни тоски, ни ревности, ни боли.
Но разве можно научиться не любить,
Не вырвав вместе с этим половину воли?

А завтра осень. Пусть приходит. Я устал
Казаться тем, кого ничто уже не ранит.
Я столько лет себя живого укрощал,
Что сам себе чужим порой становился.

Мне хочется под дождь. Без зонтика. Одним.
Чтоб листья под ногами тихо шелестели.
Чтоб вдруг понять: я всё ещё необходим
Хотя бы тем, кого мои ладони грели.

Пускай весь этот мир качается на нити,
Пускай судьба опять затянет узел туже.
Вы только сердце у меня не отнимите —
Мне без него намного страшнее, чем потерявши душу.

Я лучше буду плакать, злиться и прощать,
Ревниво ждать шагов и путаться словами.
Я лучше буду от любви ночами и не спать,
Чем научусь спокойно расставаться с нами.

Мне дорог запах листьев. Тишина двора.
Родные голоса. Сирень. Рассвет над крышей.
И эта жизнь, что столько раз меня рвала,
Мне почему-то с каждым шрамом только ближе.

Наверно, в этом вся нелепость бытия:
Чем больше нас ломают — тем нежнее любим.
Я столько раз шептал судьбе: Оставь меня,
А сам молился, что всё-таки разбудит.

И если завтра снова грянет темнота,
Я вынесу. Я научился. Я умею.
Мне страшно лишь однажды посмотреть в глаза
Тому, кого люблю, — и больше не согреться.

Поэтому пускай мне больно. Я стерплю.
Пускай внутри опять всё ходит ходуном.
Пока дрожу, пока скучаю, пока люблю —
Я знаю точно: я ещё живой.