Русь во мне встаёт во весь рост

Русь во мне встаёт во весь рост,
Не шепчет — гремит из груди.
Мне предками отдан был этот погост,
Чтоб помнить, откуда идти.

Мне дали не золото — дали уклад,
Не титул — а совесть и честь.
Мне дали характер, где шаг — это шаг,
А слово — обязанность есть.

Мне дали поля, где бушует простор,
Где ветер срывается ввысь.
Где лес поднимается, словно собор,
И птицы командуют: ТОЛЬКО ЖИВИ!

Живи не согнувшись. Держись до конца.
Не прячься за громких речей.
Россия начинается не у дворца —
Она начинается здесь с людей.

С ладоней рабочих. Со старых отцов.
С натруженных женских плечей.
С детей, что ещё не боятся ветров,
С огней деревенских печей.

Она в материнском: Вернись, береги.
В отцовском коротком: Стоять.
В солёной земле. В колее у дороги.
В умении снова вставать.

Мне Русь передали не ради витрин,
Не ради красивых речей.
Чтоб я понимал: я здесь не один —
За мною дыхание людей.

Тех самых, что землю пахали века,
Что строили дом на ветру.
Что знали: дорога бывает горька,
Но утром вставали к труду.

И вот почему, если мир налетит
На душу холодной стеной,
Во мне что-то древнее вдруг загремит:
Держись. Твоя Родина тут и с тобой.

Я выйду туда, где без края поля,
Где рожь золотится стеной.
И снова почувствую: эта земля
Не просто вокруг — она мной.

Она моим голосом может звучать,
Моим беспокойным огнём.
Я Русь не умею вполсилы держать —
Я весь прорастаю при нутром.

Мне дороги реки, где утренний пар
Ложится седым серебром.
Мне дорог берёзовый тихий удар
В окно под осенним дождём.

Мне дорог тот лес, что гудит, как набат,
Когда налетает гроза.
И птицы над ним, словно сотни солдат,
Взмывают свободно в небеса.

Но сила России не только в размахе,
Не только в просторах земли.
Она в человеке, который без страха
Несёт то, что предки несли.

В упрямстве не предать своего.
В способности хлеб разделить.
В том русском простом: Ничего.
Прорвёмся. Ещё будем жить.

Вот это наследие — мне не музей.
Не пыль вековых образов.
Оно продолжает звучать всё сильней
В поступках, характере, слове.

Я буду беречь его жёстко и нежно —
Так странно устроена Русь:
К родному прикасаюсь почти безмятежно,
А если обидят — взовьюсь.

Я могу быть суров. Я могу промолчать.
Могу не показывать боль.
Но Родину мне невозможно отнять —
Она моя внутренняя роль.

Не роль для театра. Не маска. Не флаг,
Которым прикроешь изъян.
А то, почему я стою именно так,
Когда под ногами туман.

Я русский не потому, что громче других,
Не потому, что мне дан пьедестал.
А потому, что язык моих родных
Во мне ещё жить не устал.

Потому что мне дороги наши слова,
И песни, что помнят века.
Потому что во мне не умолкнет Москва,
И Волга идёт сквозь бока.

Потому что мне Русь — не чужая страна,
Не строчка в учебной главе.
Она мне наследством навеки дана
И кровью звучит в голове.

И я передам эту память вперёд —
Не пафос, не крик, не приказ.
А веру, что Родина в людях живёт,
Пока она дышит сквозь нас.

Пускай времена нас попробуют гнуть,
Пускай будет жёстким восход.
Но если мы помним свой голос и путь —
Нас память обратно ведёт.

Так слушай же, Русь: я не стану молчать.
Во мне твой характер и стать.
Я буду любить тебя. Буду стоять.
Беречь. Продолжать. Передавать.

За землю. За память. За речь. За народ.
За предков, оставшихся в нас.
За тех, кто родится. За новый восход.
За Родину — здесь и сейчас.

И если однажды мне станет темно,
Я вспомню берёзы и рожь.
Мне предками сердце такое дано:

РОССИЮ ИЗ СЕРДЦА
НЕ ВЫРВЕШЬ.
И НЕ СОТРЁШЬ.