Я боюсь коснуться нашей любви

Я так боюсь коснуться нашей нежности,
Как трогают дыханием свечу.
Во мне к тебе — до боли, до безбрежности,
Но я молчу. Я бережно молчу.

Мне хочется прижать тебя до сердца,
Чтоб ты услышала, как там штормит.
Но я боюсь — вдруг станет слишком тесно
Той тишине, что между нами спит.

Ведь ты для меня — не руки, не объятия,
Не то, что можно к сердцу привязать.
Ты — что-то выше имени и платья,
Чего боишься даже испугать.

Когда ты рядом — воздух будто тоньше,
И сердце бьётся где-то у виска.
Я чувствую тебя не кожей — больше:
Как чувствует рассвет сама река.

И я порой почти срываюсь: Боже,
Позволь мне просто взять её за плечи.
Но тут же понимаю: слишком можно
Любовью ранить то, что ею лечишь.

Мне страшно стать красивою тюрьмою,
Где всё тепло — но некуда лететь.
Мне страшно заслонить тебя собою
И этим самый свет в тебе стереть.

Поэтому я груб с собой до боли:
Не тронь. Не требуй. Не зови. Не смей.
Хотя внутри всё рвётся на свободу
И просит: Обними её сильней.

Я не святой. Во мне живёт мужчина,
Который хочет крикнуть: Ты моя.
Но есть во мне ещё одна причина
Сдержать ладони — нежность бытия.

Мне хочется любить тебя, как ветер
Касается поверхности пруда:
Не забирая отраженье света,
Не разрушая гладь его вода.

Как кружево из алого и белого,
Как лепестки над тихою водой.
Так бережно, почти неуловимо,
Чтоб ты могла остаться лишь собой.

И если вдруг почувствуешь однажды,
Что я стою чуть дальше, чем хочу, —
Не думай, что внутри мне стало глаже.

Я просто очень сильно берегу.

Я берегу твой свет. Твоё дыханье.
Тот тонкий мир, где даже звук — как нож.
Мне легче самому пройти страданье,
Чем сделать больно той, которой дорожу.

И если это всё назвать любовью —
То вот она. Без клетки. Без цепей.
С дрожащей, разорванною кровью
И с тихим: Будь свободной. Но согрей.

Я не хочу владеть тобой ни мигом.
Я лишь хочу однажды рядом быть
Тем человеком, возле чьего сердца
Тебе не страшно нежно просто жить.

И если спросишь: Почему молчал ты?
Зачем держал весь этот жар в груди?
Я прошепчу:

Я так тебя боялся
Своей любовью слишком сильно ранить,
что учился любить —
не повредив.


Твой Щесняк Кирилл