Я лучше опозорюсь, чем заговорю,
Смирюсь с тем, что внутри сгораю.
А я продолжу эту немую игру —
Сама с собой, но я не играю.
И пусть целый свет не заметит огня,
Я с треском ломаю поленья.
Никто не узнает, что нету меня,
Что это лишь тень представления.
Я губы сжимаю в кривую печать,
Улыбкой скрывая надломы.
Молчать — это ведь не значит прощать.
Молчать — это быть невесомой.
Мой голос — не птица, а дикий зверёк,
Забился под ребра и ноет.
Я выпью до дна этот горький упрёк,
Где эхо чужое не строит.
И в этой глухой, безысходной тиши,
Где даже шаги не слышны,
Я спрячу осколки разбитой души
В ладони гробовой тишины.
Мой рот запечатан сургучной слезой,
И боль говорит только взглядом.
Никто не заметит, что я за чертой,
Никто не почувствует рядом.
Горький упрёк
© Copyright: Ада Велл, 2026
Свидетельство о публикации №126082200362
Свидетельство о публикации №126082200362
Рецензии
Ада, здравствуйте! В этом стихотворении особенно сильно работает образ молчания как физического состояния: голос превращается в зверька под рёбрами, рот запечатан, а боль остаётся только во взгляде. Мне понравилось, что молчание у Вас не равно прощению и не равно покою — это скорее способ спрятать внутренний надлом от внешнего мира. Получился очень цельный текст о человеке, который внешне остаётся неподвижным, а внутри переживает почти разрушение.
С уважением,
Сергей Бухдрукер
Сергей Бухдрукер 30.09.2026 17:11 • Заявить о нарушении
С уважением,
Сергей Бухдрукер
Сергей Бухдрукер 30.09.2026 17:11 • Заявить о нарушении