Крик, который ты не услышишь

Я задыхаюсь. Воздуха не хватит,
Чтоб выдохнуть всё то, что накипело.
Во мне такая бездна, братцы, кстати,
Что справиться с ней — не моё уж дело.

Я по ночам кричу. Беззвучно. Дико.
В подушку, в стены, в собственную душу.
Я так привык быть вечно многоликим,
Что сам себя боюсь, и этот случай

С тобою — он меня и лечит, и калечит.
Я подхожу — и каменею весь.
Во мне мужик, что горы сворачивает с плеч,
И мальчик, что боится: я ли здесь?..

Тебе ли? — шепчет что-то изнутри. —
Ты грубый, тёмный, надломленный с краёв.
Ты ей не светишь — лучше ты замри,
Не рань своим дыханьем… Слышишь? Стоп.

Я так устал бояться этой боли —
Той, что могу нечаянно принесть.
Я лучше сам истеку кровью в поле,
Чем дам упасть твоей слезинке здесь.

Но как же хочется рвануть, раскрыться,
Упасть к ногам и выть, и говорить,
Что без тебя я не могу и биться,
И жить, и быть, и, Господи, любить!

Я трус. Великий трус перед тобою.
Я прячу взгляд, хоть взглядом пью тебя.
Я говорю шутливо, с тишиною
В груди, где ад бушует, не любя

Себя за эту немощь, за оковы,
Что сам надел. Не тронь её. Не смей.
Ты — ураган. А ей нужны покровы.
Ты — холод стен. А ей — тепло огней.

Но сердце воет псом на цепи рваной,
И рвётся пульс: Скажи! Скажи! Скажи!
И вот стою — такой вот окаянный,
Вся суть моя — на острие ножа лежит.

Я отдаю тебе свой крик безмолвный,
Свою боязнь, что раню, потревожу.
Смотри: я пред тобой, раздетый, полный
Той дрожи, что на свете не моложе

Чем сама жизнь. Я весь — одно страданье,
Одно желанье: быть с тобой, но так,
Чтоб ты не знала моего метанья,
А знала лишь, что я — твой верный маг,

Твой тихий страж, твой воздух, твоя вера.
А боль моя... она перегорит.
Ведь для тебя я всё стерплю без меры,
Пока во мне хоть что-то говорит.


Твой Щесняк Кирилл