Я разбиваюсь, чтобы ты слышала

Я РАЗБИВАЮСЬ, ЧТОБЫ ТЫ СЛЫШАЛА

Исповедь мужчины женщине

I. ЗАТИШЬЕ ПЕРЕД БУРЕЙ

Послушай... Я не мастер говорить,
Я мастер молча ждать и задыхаться.
Во мне такая глубина — не вскрыть,
Не вычерпать, не выпить, не сорваться.

Но если крикну — рухнут небеса.
Я так хочу кричать тебе о главном,
Что у меня на сердце — полоса
Огня, где я горю в пожаре давнем.

Я нем для мира. Для тебя — дрожу.
Я груб для виду. Для тебя я тонкий.
Я сам себя годами не щажу,
Но пред тобой, снимаю всё, смотри.

II. РОБОСТЬ КАК БРОНЯ

Прости мне эту робость. Я боюсь
Тебя спугнуть дыханием неловким.
Я словно нищий, что застыл у люстр,
Боясь коснуться золота обновкой.

Я так боюсь тебя собой поранить —
Своей тоской, своим надрывом вечным.
Я лучше буду каменной стеной,
Чем стоном, что сорвётся в скрип сердечный.

Я лучше сожму горло, чем сорвусь
На крик, на боль, на жалобу, на слабость.
Я лучше сам сгнию и развалюсь,
Чем дам тебе почувствовать, что тягость

Моей души легла тебе на плечи.
Ты не должна нести мою тюрьму.
Я для тебя зажгу погромче свечи,
А сам останусь в сумраке, в дыму.

III. НО ЧТО ВНУТРИ...

Но знаешь... иногда я по ночам
Кричать хочу от нежности и боли.
Я всё тебе, как на духу, отдам —
Всю кровь, всю жизнь, всю горечь и юдоль.

Я разбиваюсь изнутри — в пыль, в хлам,
Чтоб ты жила в тепле и в белом свете.
Я за тебя молюсь всем небесам,
А сам молюсь тебе — одной на свете.

Когда ты спишь — я сторожу твой сон.
Когда ты плачешь — у меня нет кожи.
Я тобой, как религией, спасён,
И без тебя я быть собой не всиле.

Во мне живёт такой нездешний свет,
Что если выйдет — мир перевернётся.
Я столько лет носил тебе букет,
Который даже мне не развернётся.

Я столько лет молчал тебе стихи,
Которые никто не слышал, кроме
Моей тоски, моих ночных стихий,
Где я тону в твоём неясном срахе.

IV. СТРАХ ЧТО ТЫ УЙДЁШЬ

Я отчаянный. Ты даже не поймёшь,
Как страшно мне — не за себя, за наше.
Что если ты уйдёшь? Что если ложь
Вдруг встанет между? Станет сердце краше?

Что если ты однажды скажешь: Нет.
Я так не могу больше. Я устала.
И погаснет мой единственный свет,
Которым я дышал и начинал

Свой каждый день. Ты даже не узнала,
Как проросла корнями ты во мне,
И венами, и криком, и стихами,
И всем, чем я ещё не рассказал.

Я за тебя держусь, как за обрыв,
Как за последний вдох перед паденьем.
Ты — мой покой. Ты — мой надрыв.
Ты — всё, что я зову стихами.

V. ОТЧАЯНИЕ КАК ТОПЛИВО

Нет. Ты не тронь. Я сам перетерплю
Всю эту дрожь, всю ревность, всю тревогу.
Я лишь хочу, чтоб ты мою любовь,
Как свет, впустила в свою жизнь-дорогу.

Мне не нужны ни звания, ни власть,
Ни тишина чужих благословений.
Мне б только на тебя не дать упасть
Всех моих тёмных, грешных, злых сомнений.

Я сам сгорю. Я сам переболею.
Я сам порву все путы и узлы.
Я пред тобой очиститься посмею
До самой первозданной, чистоты.

Ты только верь. Только не отводи
Свой светлый взгляд, когда я падать буду.
Я поднимусь. Ты только погляди,
Как я люблю — не за добро, не чудо,

А просто так. За то, что ты — вот тут.
За то, что дышишь. За ночную хрупкость.
За то, что даже в самый жуткий прут
Ты вносишь свет и неземную глупость

Своей любви ко мне — такому злому,
Такому рваному, такому неживому.

VI. ОБНАЖЕНИЕ ДО КОСТИ

И пусть я нем, пусть рвусь, пусть не дышу,
Пусть на куски — зато в груди не камень.
Я пред тобой, как пред огнём, лежу
С открытой, самой нежной, самой раной.

Смотри. Вот я. Весь. Без прикрас. Без лжи.
Без масок тех, что я ношу для прочих.
Ты видишь сама — я не хочу чужих
Ни слов и ни ролей. Я  лишь пророчествам твоим

Приник душой. Я больше не могу
Играть в того, кто всё на свете может.
Я пред тобой в безмолвном том бегу
К твоей руке, что держит и тревожит.

Не уходи. Не бойся. Я приду
Всегда, везде — хоть сквозь ветра и стены.
Я за тебя в аду или на льду
Приму любые, самые, измены.

Я за тебя порву всех, кто посмеет
Коснуться тени, платья, волоска.
Я за тебя, родная, душой своею
Отдам всё то, что не отдам с песка

Могильной ямы. Ты же понимаешь —
Я не торгуюсь. Я не жду взамен.
Ты просто есть. И ты во мне сгораешь,
Как тот пожар, что не проходит смен.

VII. ВЕЧНОСТЬ ВНУТРИ

Я твой. Навек. До хрипоты. До дна.
До капли всей, до вздоха, до молчанья.
Во мне сейчас такая глубина,
Что тонет боль и тают все отчаянья.

Я твой. До скрежета. До хруста. До конца.
До той черты, где время не считается.
Я у твоего стою крыльца
И буду ждать — пусть жизнь моя кончается

В чужом краю, в чужой войне, в бреду.
Я всё равно к тебе одной вернусь.
Я за тобой пойду и в ад, и в пустоту,
Я за тобой — и в радость ту, и в грусть.

Ты только знай. И только не забудь,
Что где-то там, в миру, в чужой стихии,
Стоит дурак, который через край
Вдруг разлюбить не в силах и поныне.

VIII. ПОСЛЕДНИЙ СВЕТ

Останься только. Дай мне свет в глаза.
Дай руку. Дай мне быть твоей защитой.
Я закричу — но так, чтоб ни слеза
Не канула из глаз твоих забытой.

Я закричу — но шёпотом. В ладонь.
В подушку. В ночь. В пространство между нами.
Чтобы ни ветер, ни огонь, ни бронь
Не тронули тебя моими снами.

Я буду нем. Я буду ждать. Терпеть.
Я буду жить твоим дыханьем редким.
Я научусь на солнце не смотреть,
Чтоб не ослепнуть перед твоим светом.

Я всё стерплю. Я всё перемогу.
Я стану всем — и небом, и землёю.
Я только жить без имени не могу,
Которое я выдохнул с тобою.

IX. ТИШИНА. ФИНАЛ

Вот и всё.
Я сказал.
Я открылся.
Я сгорел.

Ты прости,
если крик
мой тебя
не согрел.

Ты прости,
если боль
проросла
между строк.

Я так жил.
Я так нёс.
Я так плыл.
Я так мог.

Только ты —
мой покой.
Только ты —
мой огонь.

Не туши.
Не гони.
Не бросай.
Не тронь.

Я приду.
Я смогу.
Я взойду
из золы.

Ты же моя.
Ты же свет.
Ты же дар.
Ты же ты.


Твой Щесняк Кирилл