Русь, я тебя не прощу. и не предам

Я не скажу, что ты была добра.
Ты и морозом жгла, и била в спину.
Но сколько б жизнь ни разводила нас —
Я всё равно тебя зову Россией.

Я злился. Проклинал свою судьбу.
Хотел однажды стать тебе чужим.
Но чем сильнее от тебя бегу —
Тем больше понимаю: я тобою жив.

Мне не нужна Россия без морщин,
Причёсанная к празднику красиво.
Я знаю грязь твоих больших дорог —
И всё равно в них вижу свою силу.

Мне ближе дым над старенькой трубой,
Ржаное поле, мокрое от ливня,
И мать, которая у двери вслед
Прошепчет тихо: Береги себя, мой милый.

Ты не дала мне лёгкого пути.
Ты научила падать — и подняться.
Ты научила, если нету сил,
Сквозь боль идти. Бояться — и не сдаться.

За что люблю? Не спрашивай меня.
Разве за что-то любят мать и детство?
Ты раньше слов поселилась у меня,
И мне теперь от самого себя не деться.

Я видел в тебе слабость. Видел боль.
Я знаю — ты совсем не идеальна.
Но разве любят Родину за то,
Что с ней удобно, выгодно, нормально?

Пускай другие любят образ твой —
Берёзки, снег и золото рассвета.
А я люблю тебя ещё и той,
Которую не помещают на открытках.

Уставшую. Осеннюю. Босую.
С тревогой деревень и тишиной.
Я, может быть, тебя не нарисую —
Я просто узнаю тебя родной.

И если мне однажды скажут: Всё.
Забудь её. Начни судьбу сначала, —
Я усмехнусь: вы можете забрать
Всё то, что жизнь когда-нибудь мне дала.

Но есть одно, чего вам не отнять:
Тот запах хлеба. Поле. Голос мамы.
То странное желание стоять,
Когда давно пора упасть упрямо.

Я не святой. И ты не рай земной.
Мы слишком много вынесли друг с другом.
Но если спросят: Кто ты без неё? —
Наверно, я впервые испугаюсь.

Ведь можно дом оставить за спиной.
Можно уйти за тысячи дорог.
Но невозможно Родину покинуть,
Когда она давно внутри, как кровь.

Поэтому, Русь, я не прощу
Тебе всего, чем ты меня ломала.
Но если жизнь потребует — скажу:
Я не предам. Ты слишком мной уж стала.

Ваш Щесняк Кирилл